– Тогда ты был невероятно эгоистичным, мой принц. – Бранвен едва не заплакала, вспомнив Грайни, сжимающую свою рваную куклу. – Теперь в Ивериу много новых сирот – из-за того, что ты остался. И если ты остался из-за меня… – она остановилась, пытаясь совладать со своим голосом: – …я виновата ничуть не меньше.
Неужели люди умирали, потому что они влюбились друг в друга? Но нет, любовь, основанная на лжи, вовсе не была любовью. Бранвен не могла это принять. Никак не могла.
Тристан нахмурился.
– Бранвен… Бранвен, пожалуйста…
Она резко развернулась, собрав все силы, чтобы не расплакаться. Она подвела бы королеву, потеряв самообладание перед всеми этими иностранными гостями.
– Пойдем, – грубовато сказала она Тристану. – Королева Эсильта попросила меня предложить тебе освежиться.
Она знала, что не поставит под угрозу доверие тети к этому принцу Керныва с его медовым языком.
Он молча последовал за ней.
В свете свечей чаны с пенистым красным элем на столах напоминали ей о крови. Это ее смущало. Бранвен не задумывалась об этом, но легенда гласила, что красный эль был королевским напитком. Король Энгус оказывал своим гостям почет, угощая их им.
Бранвен оглядела гостей и увидела дворян из Диведа и Меонвары, и даже из далекой Фризии. Всё это были претенденты на руку Эсси. А самое главное для них было заполучить могучего союзника. Муж Эсси станет законным наследником иверикского престола, и тот, кто завтра выиграет на турнире, изменит ход истории, сохранив власть и престиж своей страны.
Тристан тихо стоял рядом, когда Бранвен наливала эль в бронзовый кубок, а потом немного грубо предложила его принцу. Несколько капель брызнули на их пальцы. Красные капли резко выделялись на бледной коже.
– Благодарю. – Тристан стер каплю с ее руки, принимая кубок. Девушка изо всех сил старалась скрыть дрожь. Поднеся кубок к губам, он заметил: – В Керныве Лэлугус – праздник обрученных.
Бранвен сглотнула, отвела глаза и налила себе эля. Обручение было церемонией в начале периода перед свадьбой. Она не знала, зачем приехал Тристан. Не хотела знать.
Он пристально наблюдал, как она жадно пьет. Потом, прищурившись, сказал:
– Эмблема Лайгинцтира.
Бранвен провела пальцем по рельефу чаши. Она столько раз пользовалась этими кубками, что не замечала украшавшей их чеканки. Забавно, что ее заметил этот чужак.
– Значит, ты из Лайгинцтира, – сказал Тристан, довольный, словно разрешил некую загадку. – Видишь, я кое-что знаю о тебе.
– Почти ничего. – Она отвела глаза и сделала еще глоток. Все, что они знали друг о друге, было полуправдой. Частями правды.
– Королева Эсильта родом из Лайгинцтира, – смягчилась она через минуту. – Эти кубки – часть ее приданого. Лучшие ювелиры готовили их для свадебного пира.
Тристан дотронулся до арфы на чаше.
– Ты говорила, что Лайгинцтир – родина твоей матери.
– Моя мать, леди Алана из замка Бодва, – младшая сестра королевы.
Он поджал губы.
– Тогда принцесса Эсильта – твоя кузина.
– Моя единственная кузина.
– Разве у твоего дяди Морхольта нет детей?
– Лорд Морхольт – воин, первый боец короля. У него нет времени на семейную жизнь.
Уголки губ Тристана дрогнули, и болезненное чувство охватило Бранвен. Он не лгал об этом. Она знала, что ее дядя убил его отца, и все же скрывала правду – ей пришлось. Она защищала Ивериу. Но… В конце концов, все секреты вышли наружу.
– Как и у короля Марка, – со вздохом сказал Тристан, не поняв сказанного. – Вот почему я должен завтра победить.
– Конечно. Ты здесь, чтобы завоевать себе принцессу.
– Нет. – Он поднес губы к самому ее уху. – Я здесь из-за
– Тогда ты выбрал неправильную кузину. Я не принцесса.
– Это правда. У тебя сердце королевы.
Его лесть заставила ее затрепетать.
– Твое очарование утратило новизну, Тристан.
– Клянусь тебе, моя леди. Когда я вернулся в Керныв, то узнал об этом турнире. Я понимал, что ты высокорожденная, и даже не зная твоего настоящего имени, надеялся, что ты будешь здесь. Судьба еще не сбила меня с пути.
– Подожди. – Бранвен бросила на него взгляд, который мог пробить любую броню. – Откуда тебе было знать, что я не простолюдинка?
Застенчивая усмешка.
– Твоя одежда была слишком хороша для замковой служанки, – сказал он. – А твои руки – слишком мягкими. – Бранвен подавила воспоминание о ее руках на его груди. – Но самое главное, леди Бранвен, это – фундук, – произнес он со смехом.
– Фундук?
– В Керныве ореховые деревья священны и принадлежат королю. Сбор или кража орехов подвергаются жестокому наказанию. Я предположил, что то же самое справедливо и для Ивериу. Поэтому ты должна быть высокорожденной.
Она нахмурилась. Умный вывод. Бранвен не приходило в голову, что слуги замка, наверное, не имеют доступа к фундуку. Не желая признать, что он прав, она указала:
– Я могла быть воришкой.
– Твое сердце слишком благородно для воровства, – сказал он серьезно.
Благородно ли, или нет, но ей не нравилось то, как легко он играл на струнах ее души.
– Если ты подозревал, что я не та, кем называюсь, принц Тристан, почему ты ничего мне не сказал?
Он наклонился к ней.
– Потому что я и так знал все, что мне было важно.
