Лэйт дружески приобнял её за плечи и притянул к себе. Свободная рука описала широкий полукруг в сторону темного неба.
– Представь – мы построим корабль – самый настоящий корабль! И полетим на нем далеко-далеко, к самым-самым звездам! Сделаем ему вафельные крылья, их не сможет растопить солнце, и поднимемся высоко, выше самих кремовых облаков! Мы увидим небо совсем близко, так, что к нему можно будет прикоснуться рукой – даже нет – обеими руками! Мы искупаемся в мягкой небесной синеве, и коричный ветер поможет нам без проблем добраться обратно вниз! А если нам захочется, если только мы захотим – не станем никогда возвращаться! Все дальше и дальше в небесную тьму, все дальше и дальше – выше, выше и выше, выше! Проверим, как там на звездах! Бросим все, оставим всех разбираться самих – и леди и графа Марш, и отца, и мать, с престолом, с врагами, со счетами, с душевнобольным братом! Нас перестанет все это касаться, раз и навсегда, перестанет! Давай сделаем это, Гари, давай сделаем это!
Гари смотрела в его теплые горящие глаза, в которых отражались мертвые звезды, и беззвучно смеялась. Лэйт продолжал вслух мечтать, предлагая вещи одну немыслимей другой, и останавливать его почему-то не хотелось. Между карамельных деревьев скользил ветерок с легким, почти неуловимым лимонным ароматом. Ночь дышала им, наполняясь свежестью и неуловимой кислотой. Гари вдыхала ветерок вместе с ночью, и голова слегка кружилась, набирая в себя легкость. Невыносимо сладкий вкус, поселившийся во рту с самого рождения, немного ослаб. Зефирный запах, прочно пропитавший одежду от проживания вместе с графом и леди Марш, постепенно уходил.
Гари сделала очередной глубокий вдох. Лэйт прижал её к себе крепче, не замечая этого, и в нос ударил сильный дух темного шоколада. Рука в перчатке описала новый полукруг, на этот раз в сторону леса.
–…из расплавленной карамели сделать…
Гари совсем не слушала его. Она даже не подозревала, как ей осточертел этот вечный зефирный привкус, сопровождающий все вокруг. Даже запахи леденцовых служанок – клубничный, ежевичный, малиновый, лаймовый, лимонный, как этот ветер, смородиновый, апельсиновый, банановый, манговый, арбузный, картофельный, яблочный, морковный – слабели и выцветали, склоняясь перед зефирными нотами. И это было… это было невыносимо. Весь особняк прочно пропах зефиром. Зефиром пахло все, даже она сама, каждый предмет, книга, метла, пол, потолок, каждая служанка, каждая рубашка, каждое платье, каждая игла, каждая нитка, весь воздух, весь окружающий мир. Но…
Но одежда Лэйта пахла темным шоколадом. Он сам являлся прямым воплощением этого аромата. Вокруг него лимонный ветерок наполнялся глубиной, становился во сто крат приятней и сильней. Даже приторный вкус на языке слабел, если дышать открытым ртом.
– Гари, скажи, на что твоим родителям сдалась эта гребаная власть? Неужели их не интересует твоя собственная судьба? Ты можешь обижаться на меня, сколько тебе будет угодно, но, все же, ты не та, кого я хотел бы видеть на троне. Не твое это. Ты не должна купаться в этом дерьме. Без обид? – Лэйт повернул её к себе. Гари опустила глаза. – Я просто хочу сказать, что, если ты против, ты всегда можешь отказаться. Ты не должна позволять им крутить собой, как они того желают. Просто скажи им… или скажи мне.
Гари посмотрела на него. Лэйт не насмехался над ней, говорил совершенно серьезно, не думая издеваться. Он действительно ждал от неё ответа. Любого ответа.
Гари задрала голову на звездное небо. Капли сахарного сиропа задержались в глубине глаз, но совсем недолго. Лэйт смотрел на неё потерянно.
– Гари, не плачь. – сказал он. – Это же просто глупости, глупости самые настоящие. Если ты не хочешь власти, все, что тебе нужно – просто об этом сказать…
Сказать? Сказать кому? Сказать что? И как же она должна это сказать?
Лэйт, ты такой дурак… наивный и тупой дурак.
– Скажи мне. Если не хочешь, чтобы они знали, если боишься, что они примут благоразумие за трусость, ты можешь сказать мне. Я тебе осуждать не стану. Власть еще никого не сделала счастливым. Скажи… мне.
Сказать, Лэйт? Но как?
Гари опустила голову и вытерла слезы дрожащими руками. Лэйт вздохнул.
– Никто не сможет тебе помочь, если ты об этом не скажешь.
– Я не хочу садиться на трон. – Беззвучно прошептала Гари. – Не хочу, не хочу, не хочу, я этого никогда не желала, я никого не хочу убивать, не хочу брать на себя ответственность, не хочу, чтобы надо мной потешались. Не хочу, не хочу, нет, нет, нет, нет!
– Когда ты будешь готова к тому, чтобы принять окончательное решение, просто скажи мне. До того, пока это дело не разрешится, я всегда буду рядом с тобой. Ты сможешь отыскать меня в любую секунду… – Лэйт вытащил из кармана куртки белую флягу. Поморщился, глотнув из нее, и протянул Гари. – Послушай моего совета: если приправить жизнь спиртом, все становится намного проще.
Гари забрала флягу из его рук, не глядя. Сделала глоток и закашлялась.
