– Вот, умеешь ты вопросы задавать, на которые у меня ответов не находится.
– Таких большинство, – фыркнул я, – здесь моей вины нет.
– Согласен, – выдохнул он, – но завтра контрольная по алгебре, и на те вопросы я ответы хочу. Точнее, хочу пятьдесят баллов.
– Амбициозно, – присвистнул я.
Через неделю, когда пришли результаты контрольной, оказалось, что Кеннет набрал шестьдесят.
Я надеялся, что за неделю или две пыл альфы поубавится, и он оставит меня в покое, но не тут-то было. За окном было начало марта, а я с Кеннетом по-прежнему проводил учебные вечера в библиотеке. Не сказать, что учеником он был способным, потому что то и дело вздыхал, пыхтел и зевал во время наших занятий. Последнее у меня всегда вызывало праведный гнев, и я гортанно рычал. Он от этого звука моментально подбирался, протирал глаза и обещал, что больше не будет, а обещания подкреплял мятными или лимонными леденцами. Каждый чёртов раз.
– А здесь, – я ткнул пальцем в учебник геометрии, – два отрезка находятся на разных плоскостях, понимаешь?
Кеннет уставился, как мне показалось, на учебник и застыл. Я непонимающе перевёл взгляд туда, куда и он и не увидел сначала ничего странного. Но альфа молча положил свою руку рядом с моей, и моё сердце по-настоящему остановилось.
Они были такими разными. Мои изящные длинные пальчики с полупрозрачными лепестками ногтей выглядели игрушечными рядом с его смуглыми ровными пальцами, на которых колечками колосились золотистые волосы. Мои же казались голыми. Я уставился на свои фаланги. Вот они – маленькие светлые предатели, выдававшие во мне омегу. Так мы и сидели минут пять, глядя на свои руки, пока мизинец Кеннета медленно не подполз к моему, и они соприкоснулись. Я нервно сглотнул. Сейчас он меня разоблачит.
– Понял, – хриплым голосом сказал Кеннет, не поднимая головы, – дальше.
И я продолжил. Мы оба сделали вид, что ничего не происходит, просто два ученика склонились над учебником, но во мне как будто вулкан бушевал. Понятное дело, что это было почти случайно, так казалось со стороны, но он намеренно коснулся меня, а я не смог убрать руку, так мне этого хотелось. Просто чтобы кто-то касался. И от одной мысли, что это делает Кеннет, у меня шла кругом голова.
Весь следующий день я ждал только вечера. Когда пришло время нашего вечернего занятия, альфа выглядел спокойным как удав, я тоже делал вид, что не рад его видеть. Мы уселись привычно друг напротив друга.
– Ты помнишь, что завтра срез знаний по литературе? – спросил я как ни в чём не бывало.
– Нет, – поднял брови он.
– Господи, Кеннет, ты хоть одну книжку из списка семестрового плана читал? – я раскрыл свою тетрадь в том месте, где у меня был этот список и прошёлся по нему взглядом в поисках чего-нибудь интересного.
– Нет.
– Даже Джека Лондона? – альфа только губы поджал, а я откинулся на стуле, вспоминая одну из книг, – тебе бы понравилось. Автор писал про выживание в условиях крайнего севера. Времена золотой лихорадки, но самое крутое, что он писал про стаи волков, и…– я внезапно замолчал, потому что почувствовал как мизинец Кеннета снова соприкоснулся с моим.
– И? – с нажимом спросил альфа.
Я закусил губу, но отвести руку не было сил:
– И их взаимоотношения, ах, – мизинец Кеннета накрыл мой, я снова замолчал.
– И? – повторил он.
– И про путешествия на собаках и много чего ещё, – я наконец решился взглянуть на наши сплетённые пальцы, вырвал руку из его плена, но только чтоб осторожно провести подушечкой указательного пальца по одной из его фаланг, а точнее по золотистым, немного жёстким волосикам.
– Не отвлекайся, Мэл, – прозвучал хриплый голос. Я оторвал палец и чуть отодвинул руку, но со стола не убрал.
– Кхм, ну да, – я продолжил разговор, – но, про Джека Лондона вряд ли завтра будет. Скорее, по произведениям братьев* Бронте.
И принялся пересказывать “Грозовой перевал”. На середине рассказа я снова почувствовал мизинец Кеннета рядом с моим, но на этот раз я просто запнулся и продолжил своё повествование. Альфа даже к концу заинтересовался, чем же роман кончился, на что я не смог сдержать довольного смешка.
На срезе знаний Кеннет набрал шестьдесят два балла, при том, что он и книги-то ни одной не прочитал, а меня пробило вдохновение, и я накатал эссе на двадцать страниц. Даже препод не смог сдержаться и покрутил пальцем у виска.
