Так и продолжались наши занятия. Кеннет никогда не заходил дальше якобы случайного прикосновения рук, за что я ему был бесконечно благодарен. Даже если он и начал догадываться о моём секрете, то виду не подавал и языком не трепал. Вообще, во время занятий он не сильно-то и изменился, даже спать не перестал на задней парте, но контрольные и самостоятельные, слава богу, больше не игнорировал. На химии, где мы по-прежнему сидели вместе, тоже не проявлял никакого излишнего интереса, я, было, после первого случая с прикосновениями снова отодвинулся максимально к окну, но он каждый раз садился за своё место, скрещивал руки на груди и делал вид, что слушает. “Делал вид”, потому что я то и дело ловил на себе его взгляды, руки его периодически сжимались в кулаки до побелевших костяшек, а учитель докричаться до него мог только с третьего раза.
Каждый день. Из раза в раз. Всё повторялось по новой. Но мне это не надоедало: лёгкие прикосновения и сладости. Я только хотел ещё. Нет, не большего, всё и так, казалось, вот-вот рухнет, просто чтоб это не заканчивалось.
В начале апреля был объявлен родительский день. Я очень обрадовался, когда папа сказал, что смог отпроситься с работы. Мне не терпелось показать ему своё обиталище, хорошие оценки и много чего ещё, о чём я ему все уши прожужжал по телефону.
Приехал он, как я и догадывался, с профессором Стоккетом. Эти двое жались-мялись, но я оказался первым:
– Из вас вышла очень красивая пара.
Папа зарделся, а профессор только руку пожал и перевёл разговор в другое русло. В тот день мы обошли всё: главный корпус, библиотеку, моё жильё, заглянули, конечно же, в учебное здание. Там с преподавателями у папы разговор был короткий, но, как оказалось, информативный:
– Мне сказали, ты с каким-то учеником после школы занимаешься? – невзначай спросил папа, а я позорно покраснел.
– Это чтоб материал лучше запоминать, – соврал я.
Папа сделал вид, что поверил, но каждый раз, когда мы встречали на пути какого-нибудь альфу, шёпотом спрашивал: “Этот?”.
А потом мы наткнулись на Кеннета, сидящего на подоконнике общей спальни. Папа снова сверкнул глазками:
– Этот?
– Да, – выдавил я.
Кеннет услышал разговор, поймал на себе наши заинтересованные взгляды и подошёл, протянув руку. Папа и профессор с ним обменялись приветствиями и именами.
– Значит, это вам мой сын помогает с уроками? – прямо спросил папа.
– Это преподы слили инфу, – выпалил я, красный как рак.
Все трое не смогли сдержать улыбок, а мне показалось, что я сейчас лопну от напряжения.
– Да, мне, – спокойно сказал альфа.
– И как успехи? – не отставал папа.
– Успеваемость взлетела до небес, – и понизив голос добавил, – по сравнению с тем, что было.
Тут уж скрыть улыбки не смог я.
– А твои родители где, Кеннет? – спросил профессор Стоккет.
– О, они уже уехали, – махнул рукой парень, – заскочить смогли только на пару часов.
Мы вчетвером отправились в столовую, и там ещё немного поболтали на отвлечённые темы. Я то и дело ловил себя на мысли, что давно не чувствовал такой гармонии. Потом напоминал себе, что чувство это было ложным.
К вечеру, папа с профессором наконец уехали, а мы с Кеннетом стояли на подъездной площадке, глядя вслед удаляющейся машине.
– Можно задать нескромный вопрос? – спросил меня альфа, пока мы неспешно шли к своему корпусу. Погода стояла хорошая. Скоро, наверное, начнутся занятия на улице.
– Попробуй, – пожал плечами я.
– Почему у твоих папы с отцом разные фамилии?
– Потому что профессор Стоккет мне не отец. Он папин бойфренд.
– А, – протянул Кеннет, – он…не похож на альфу.
– А он и не альфа, он – бета, – свой пол я скрывал, но не видел причины скрывать чужой.
– И ты к этому нормально относишься?
– В смысле? Папа счастлив, по нему видно, а на детали мне всё равно.
– Значит, – альфа помедлил, – тебя не смущает нетрадиционная пара?
– Совершенно, – заверил я его.
До меня в тот вечер почему-то не дошло, о чём именно спросил Кеннет.
Следующей ночью, когда я уже был в полудрёме, я даже не сразу смог понять, что кто-то шёпотом зовёт меня:
– Мэл! Мэл, проснись.
– А? Кеннет? – я с трудом разлепил глаза, но как только увидел лицо Кеннета так близко с моим, сердце ускорило бег, а в нос бросился запах жжёного сахара почему-то.
– Пойдём, хочу тебе кое-что показать, – шепнул альфа таким тоном, что мне оставалось только тапочки под кроватью нащупать.
– Нет, – он щелкнул пальцами, указывая на кеды.
– Чего ты задумал? – Я послушно натянул обувь.
– Не бойся.
– Я не боюсь, я спать хочу.
Мы тихонько улизнули из корпуса, пока комендант увлечённо смотрел бразильский сериал, и направились к главному корпусу, но зашли не в парадную дверь, а свернули, обходя здание. Кеннет толкнул неприметную дверь, пропуская меня вперёд, и мы очутились на кухне.
