Таня по-прежнему молчала, красноречиво отвернувшись от супруга. И только спустя долгих восемь месяцев на очередной стон мужа: "- Маленькая, я не могу больше! Я скоро лопну от желания. Я ведь ни о чем больше думать не могу, я днем и ночью мечтаю, вспоминаю, как ты меня любила. Девочка моя, пожалуйста, прости меня, смилуйся надо мной" ответила тихо, но четко:
— Я милостыни не раздаю. И спать с тобой не буду. У меня теперь новые убеждения. Не хочу, чтобы ты думал, что я сплю с тобой ради твоих денег. У меня появился комплекс неполноценности. Ты богатый, я нищая. Мои принципы не позволяют мне спать с тобой, иначе я буду чувствовать себя проституткой. Так что будь добр, оставь меня в покое.
Вова опешил и обрадовался одновременно. Пусть она ему в очередной раз отказала, но зато ведь заговорила! Значит, она уже почти готова простить его, она уже не так ненавидит его, как сразу после трагедии.
— Что за глупости, малыш? Что ты такое говоришь? Какая же ты нищая?! Ты же знаешь, что все, что есть у меня — твое. Я же стараюсь только ради тебя, я кручусь, я зарабатываю только для того, чтобы ты не знала ни в чем недостатка. Да для кого же мне еще стараться, ты же моя единственная, моя любимая, — а руки уже начали нежно поглаживать шелк на Танином животике.
Таня резко прервала наглое вторжение:
— Перестань! Я сказала, что не могу с тобой спать, я сама себя уважать перестану. Я не ровня тебе, я не хочу чувствовать себя твоей игрушкой. И хватит об этом.
И, как обычно, отвернулась от мужа, показывая, что разговор окончен.
Володя недоумевал. С одной стороны, дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Таня начала с ним разговаривать, и это было главное. Теперь она говорила с ним не только в постели, но и, пусть пока еще редко, но уже отвечала на некоторые его бытовые, ничего не значащие вопросы или реплики. Отвечала порой сквозь зубы, неприветливо, иногда совершенно равнодушно и без малейшего выражения, лишь, как робот, констатируя факт. Но все-таки отвечала! А значит — простила! Но в постели, в постели была упорно холодна и неумолима:
— Найди себе ровню, с ней и спи. Я не хочу чувствовать себя проституткой.
Дрибница подлащивался к ней и так и этак, дарил эротическое нижнее белье — уж куда, кажется, откровенней намек! Осыпал супружеское ложе лепестками роз, стоял перед любимой на коленях — Таня была неумолима:
— Я не могу себе позволить близость с тобой. Мы в разных "весовых категориях".
— Так что мне, разориться, что ли? — вспылил Дрибница. — Ты наказываешь меня за то, что я богат?! Я должен отказаться от всего?
— Это твои проблемы, Вова. Я сказала, что меня не устраивает. А ты думай, как это исправить.
И Таня в очередной раз отворачивалась к стенке.
Сначала Вова надеялся, что это очередная игра, маленькая Танина месть за произошедшее. Вернее, маленькая часть большой, длящейся уже много месяцев, мести. Однако проходили дни, недели, Таня становилась более разговорчивой в быту, но в постели по-прежнему была неумолима, требуя от Дрибницы неизвестно чего. Естественно, расставаться с бизнесом ему совсем не улыбалось — он трудился над своим состоянием годы, налаживал бесперебойное поступление денег на банковские счета, а теперь должен продать свое детище?! Да ни за что! К тому же, даже перестав быть хозяином сети предприятий, он все равно останется богат — не отдаст же он их даром первому встречному за красивые глазки, а значит, это все равно не решит проблему. Так чего же она хочет, чего добивается? С каких пор стала так щепетильно относиться к его материальному благополучию?
Много времени утекло, пока Дрибница понял, что это — не игра в неподкупность. Злился, иногда даже начал повышать голос на Таню. В ответ она снова замыкалась в себе, опять переставала говорить с ним. И конечная цель только все больше отдалялась. И, когда уже кончалось терпение, не было больше сил терпеть, воздерживаться каждую ночь, дурея от Таниной близости, но не имея возможности даже погладить ее руку, не говоря уж о большем, а о том, чтобы пойти "на сторону" не могло быть и речи, ведь Вова был просто маниакально брезглив к чужим женщинам, он нашел, наконец, выход. Вернее, нашел он его много раньше, но не слишком он Дрибнице понравился. Но делать нечего, да и, чего уж там, он действительно сам во всем виноват, и права Таня, тысячу раз права…
— Танюша, подпиши эти бумаги, — Дрибница протянул жене несколько листов.
— Что это? — равнодушно спросила Таня.
— Это мой подарок, станция техобслуживания.
— Спасибо, не надо.
— Девочка моя, перестань капризничать. Пожалуйста, подпиши бумаги. Станция переходит в твое полное распоряжение. Теперь ты — бизнесвумен, теперь мы будем ровней, — и Володя нежно чмокнул Таню в щеку.
Таня слегка отстранилась:
— Я не просила тебя о таком подарке.
— Я знаю, детка, ты ни о чем не просила. Я сам решил подарить тебе часть моей собственности.
— Я не умею распоряжаться станциями техобслуживания. Я ничего в этом не понимаю.