Сегодня Катя выглядела так, что первым драконьим порывом было никуда не идти, спрятать ее ото всех, а вторым — наоборот показать всем, что она моя. Эта яркая живая девочка из другого мира, с которой не сравнится ни одна драконесса, которые сворачивали головы, когда мы шли по театру. Да, не только мужчины облизывали восхищенными взглядами стройную фигуру Кати, женщины смотрели ей вслед, недовольно поджимая губы. Ревниво, завистливо. А я понимал, что дело вообще не во мне. Просто Катя была здесь словно экзотическая тропическая птица на скучной ферме.
Я едва не хрюкнул от смеха, когда в голову пришло такое непочтительное сравнение, но драконессы действительно предпочитали более сдержанные оттенки в одежде: белый, кремовый, черный, шоколадный, винный, серебристый. Смирра иногда надевала изумрудный, и это считалось вызовом. Катя в своем красном платье казалась пламенем, яркой вспышкой в блеклом мире. И она была со мной. Она была моей.
Никогда я еще не наслаждался балетом еще до его начала. Мы шутили и смеялись, я сжимал Катину ладонь, пока не столкнулись со Смиррой и ее отцом.
Эта семейка даже не скрывала свое отношение к Кате: оба одинаково поджали губы, словно им под нос сунули что-то омерзительное. Фамильная черта. Почему я раньше этого не замечал? Может, потому что рядом со мной Смирра вела себя иначе: улыбалась и была очаровательной. Точнее, хотела казаться очаровательной. Смирра выглядела довольной только когда все шло именно так, как ей хочется. Но вела себя агрессивно, когда кто-то или что-то поступал вразрез с ее желаниями. Я это замечал, но списывал на драконий темперамент. Все мы иногда злимся, когда что-то идет не по плану. Но я рассчитывал на разговоры, что мой ближний круг всегда придет ко мне и честно в лицо расскажет, что не так, а не станет плести интриги за моей спиной. Как это делал отец за спиной матери.
— Ваше высочество, — склонил голову отец Смирры, всячески игнорируя Катю. Зря он так, скоро я сменю регента на его месте, и ему придется иметь дело со мной!
— Граф Лерстон, — едва заметно кивнул я в ответ. — Смирра.
Драконесса метнула испепеляющий взгляд в Катю и посмотрела на меня так жалобно, что, не знай я ее, поверил бы, что Смирра страдает.
«Ты сама все разрушила», — ответил я взглядом, никак не отреагировав на блеснувшие в ее глазах слезы.
— Я не ожидал от вас такого оскорбления моей семьи, ваше высочество, — выкатил претензию граф.
Это, конечно же, относилось к аннулированию нашей со Смиррой помолвки. Об этом было официально объявлено сразу после моего возвращения в столицу. У нас с регентом случилась еще пара бесед на эту тему, но отцу так и не удалось меня переубедить.
— Оскорбления? — Я вздернул бровь. — Жаль, что вы восприняли это так. Мы просто кардинально не сошлись во мнениях с вашей дочерью. Я считаю, что моя королева должна быть со мной заодно.
Мы привлекли слишком много внимания, граф этот понял, поэтому продолжил свой путь, потащив за собой дочь. А я подумал, что мне после коронации, возможно, придется менять большинство советников и в принципе хорошенько пересмотреть собственное окружение. Или хотя бы более тщательнее рассмотреть.
— Могу я задать личный вопрос? — осторожно спросила Катя, когда мы поднялись на этаж, где располагалась королевская ложа.
— Тебе можно все, — не раздумывая, ответил я. Даже не заметил, как погрузился в мысли о своих королевских обязанностях. Дел мне предстояло небо нелетное. А учитывая мою будущую реформу насчет иномирян…
— Почему ты расстался со Смиррой?
Я увлекся тобой настолько, что не могу думать о других женщинах, подумал я, и понял, что это чистая правда. Пора было уже признаться хотя бы себе, что я, кажется, бесповоротно влюблен в мою иномирянку. Вот признал, и стало так тепло на душе, будто после долгой зимы в моем сердце резко наступило лето. Но признаться в этом Кате? Я уже успел понять, что моя капибара слишком реалистка, слишком прагматичная особа, которая не верит красивым словам и обещаниям. Поверит ли она мне? Примет мои чувства?
Я замялся, и Катя восприняла мою паузу по-своему.
— Если я забрела на запретную территорию, можешь не отвечать.
Короли должны быть решительными, но я так и не смог вытолкнуть из себя признание, вместо этого ответил:
— Я за доверие и честность в любых отношениях, а Смирра считает, что цель оправдывает средства.
Катя кивнула, принимая такую правду.
— Я тоже за честность.
А я мысленно скривился. Что это со мной? Почему так сложно сказать о своих чувствах, которые жгли сердце?
Впрочем, момент откровенности был уже упущен, и мы шагнули в ложу.
Королевская ложа была поистине королевской. Мягкие широкие кресла с золотой бархатной обивкой, сверкающие под лучами люстр и светильников подлокотники. Ложа располагалась прямо напротив сцены: просторная, она отрезала нас от всего окружающего мира, стоило тяжелым портьерам за нашими спинами закрыться. Я едва успела уловить мелькнувшие за ними тени, видимо, те самые агенты заняли позицию на время всего представления.
