— Потому что хочешь летний сад.
Ной переместился, осматривая землю, в основном плоскую с небольшими холмами, и всю причудливую странность, заключенную в ее границах.
— Это единственный участок земли на холме, который мне не принадлежит. Есть возможность увеличить мои владения и дать мне доступ к тому, для чего у меня нет подходящего помещения, а именно к центру проведения мероприятий, который можно сдавать в аренду круглый год. Летний сад — это простой источник дохода. Затраты были бы практически нулевыми, и это заполнило бы промежуток между сезонами сбора черники и яблок. Хочешь, чтобы я продолжал? Должен ли я объяснить остальные способы более эффективного использования твоей земли?
Нет, эти новые, сварливые флюиды не имели ко мне никакого отношения. Это Ной, совсем взрослый и освободившийся от своих подростковых идеалов. Теперь его заботили источники дохода и земельные владения. Я не знала, изменил ли его колледж, Уолл-стрит или возвращение домой в Френдшип, но мне это не понравилось.
— Это просто из-за земли, — сказала я.
Мгновение он наблюдал за мной.
— Не обязательно все должно быть завязано на чувствах, Шей. Становится намного проще, когда перестаешь делать все из-за эмоциональных привязанностей.
— Как ты можешь так говорить? — спросила я. — Раньше ты…
— Ной! — закричала Дженни. — Я поймала кузнечика, и он коричневый.
— Мы оба можем получить то, что хотим. Это не обязательно должно что-то значить, — сказал он мне, прежде чем переключить свое внимание на Дженни. — Это, наверное, сверчок. Не раздави его, ладно?
— Не буду, — сказала она, подбегая ближе. — Я не буду забирать его домой. Он живет здесь с кузнечиками «Двух Тюльпанов».
— Да, — согласился Ной. — Для него «Маленькие Звезды» была бы похожа на чужую страну.
— Как Коннектикут, — сказала она.
Ной быстро покачал головой, что говорило о том, что он не собирается сейчас заниматься географией с Дженни.
— Дай мне посмотреть, — сказал он ей, низко наклоняясь, чтобы заглянуть в ее сложенные чашечкой руки. — Ты, должно быть, была очень быстрой, чтобы поймать его.
— Вот такая быстрая, — сказала она, пробегая несколько ярдов к полевым цветам и обратно. Она проделала это несколько раз, прежде чем объявить, что ей нужно увидеть коз и показать им сверчка.
Когда Дженни была вне пределов слышимости, я спросила:
— Когда я могу прийти, чтобы поработать с ней?
— Терапия проводится во вторник и четверг во второй половине дня, — сказал он, внезапно завозившись со своим телефоном. — Лучше всего днем. Она немного спокойнее, если можешь в это поверить.
— Итак, понедельник, среда, пятница? У нас есть всего несколько недель до начала занятий в школе, и я хочу дать ей шанс…
— Да. Хорошо.
— Хорошо. — Я попыталась поймать его взгляд, но мужчина был очень заинтересован своим телефоном. — Значит увидимся завтра. У тебя дома, да?
Он кивнул, все еще просматривая сообщение.
— В полумиле от главного входа есть поворот, который ведет к дому. Там есть почтовый ящик. Если закончатся яблони и начнутся коровники, то ты зашла слишком далеко.
— Ной, Бутси выбрался из загона, — позвала Дженни.
— Черт возьми. — Он сунул свой телефон в задний карман и бросил на меня быстрый взгляд. — Подумай насчет брака, хорошо?
Я наблюдала, как Ной направился в сторону коз в своем новом теле и с новой личностью.
И предложением руки и сердца.
Ной
В первый раз, когда я увидел Шей Зуккони, я ехал на старом потрепанном внедорожнике своей матери в школу в первый день учебы в старшей школе. У меня был ежедневный обратный отсчет до выпуска, и этот день стал поворотным моментом. Это было началом последней половины шоу ужасов, которое я переживал в школе. Я был близок к тому, чтобы увидеть жизнь вне этого города, и ничего так не хотел, как протянуть руку и схватить это.
Шей ждала на углу Олд-Уиндмилл-Хилл-роуд, длинные медово-золотистые волосы ниспадали ей на спину, а одежда выглядела очень, очень дорогой. Она выглядела так, словно ей, черт возьми, почти принадлежал весь мир. И была так красива, что это ошеломило меня, хотя дело было не только в ее лице и теле. Девочка была словно солнечный луч, проникший сквозь грозовую тучу.
Даже по сей день я не мог объяснить, почему остановился, но знал, что должен был это сделать. Это казалось мне физической необходимостью.
Опустив окно, я спросил, не хочет ли она прокатиться до школы, а не ждать автобуса. Я знал, что она внучка Лолли Томас, потому что в фермерском сообществе все знали, чем занимаются их соседи, и мои родители очень интересовались обстоятельствами, которые привели эту девочку в дом нашей соседки. Мне тоже было любопытно.
