— Можешь присоединиться к нам, если у тебя нет других планов. Но мы бы не хотели тебя задерживать, если у тебя есть другие дела. Не так ли, Дженни?
Дженни пожала плечами, сказав:
— Нам будет веселее, если ты останешься. И мы можем навестить собак!
Я взглянула на Ноя, пытаясь понять его настроение. Как обычно, его эмоции были спрятаны под козырьком его бейсболки и за бородой. Когда я заколебалась, он добавил:
— Мы бы хотели, чтобы ты осталась, но ты не обязана.
Это обледенелое «не обязана» было очень далеко от тишины, которую я обычно от него получала. От Ноя это был эквивалент парада в мою честь.
— Тогда ладно. Могу я чем-нибудь помочь?
Мужчина отвернулся и начал распаковывать ящик из-под молока.
— Нет. Об этом позаботились. — Обращаясь к Дженни, он спросил: — Что ты будешь есть сегодня из овощей?
— Бэби-морковку8, — ответила она, занятая рисованием на стикерах.
— Бэби-морковка — это не настоящая морковь, — сказал он. — Мы уже говорили об этом. Я могу нарезать морковь маленькими кусочками, но…
— Бэби-морковка — настоящая, — сказала она, — и я хочу ее.
— Я не могу кормить тебя бэби-морковкой. Они не встречаются в природе. Я не могу продавать морковь четырех разных цветов, одновременно кладя тебе на тарелку обработанные огрызки моркови.
— Бэби-морковка, — крикнула она.
Ной оторвал взгляд от ящика, держа в руке буханку хлеба.
— Я могу дать тебе морковь, нарезанную маленькими кусочками. Это лучшее, что я могу сделать. Это или огурцы.
Дженни положила голову на стол, прижав маленькие ручки к ушам.
— Огурцы, — пробормотала она.
— Отлично. Огурцы, — ответил он, направляясь к холодильнику.
На мгновение я перевела взгляд с Дженни на Ноя. Казалось, спор о бэби-морковке был исчерпан, по крайней мере, на данный момент. После напряженной минуты я сказала:
— Дженни, почему бы тебе не собрать канцелярские принадлежности?
— А потом собери яйца из курятника, — добавил Ной.
Она подняла голову, ее темные непослушные волосы закрыли лицо.
— А мне обязательно это делать?
— Если хочешь навестить собак позже, то да.
— Фу, черт возьми, — пробормотала она. Она бросила стикеры и фломастеры обратно в пластиковую корзину и вынесла ее из комнаты.
Я поймала раздраженный взгляд Ноя и быстро усмехнулась. Он закатил глаза.
— У нас случается по несколько раундов на счет бэби-морковки, по крайней мере, раз в неделю.
— У нее есть страсть. Это важно.
— Это сводит меня с ума, — сказал он.
— Ты уверен, что я ничего не могу сделать? — Я наблюдала, как Ной начал нарезать буханку хлеба. — Я слышала, что в наши дни его продают нарезанным.
— Меня не волнует равномерная нарезка машинным способом, — сказал он. — Кроме того, это новый рецепт, над которым работает пекарня. Я взял тестовую буханку, чтобы попробовать.
Я подошла ближе к острову, где он работал.
— С каких пор у тебя есть пекарня?
— Уже около четырех лет. Все началось с яблочных чипсов. Несколько лет назад у нас был огромный урожай, и в итоге мы превратили излишки в чипсы и пироги. Я полагал, что в лучшем случае мы будем безубыточны. В итоге все было распродано. Затем мы протестировали кексы и песочное печенье во время клубничного сезона. Теперь у нас есть одиннадцать пирогов, которые готовятся круглый год, и четыре специальных пирога в сезон. Следующим логичным шагом был хлеб.
— Есть еще какие-нибудь предприятия, о которых мне следует знать?
Ной на секунду уставился в потолок, как будто ему было трудно вспомнить подробности своей империи.
— Летний киоск с мороженым на Олд-Каунти-роуд, недалеко от входа в бухту. Там также есть мед и джемы…
— Это любимое блюдо Ноя. — Дженни вернулась на кухню с повязкой на глазу и волоча кончик своего меча по полу. Она направилась к двери. — Все его секретные проекты связаны с джемом. Он как Черная Борода, только для джемов. Но никаких отрубленных голов.
Дверь за ней закрылась, когда Ной сказал:
— Я не Черная Борода… Неважно.
— Ты сделал все это за последние несколько лет? — спросила я.
Мужчина вернулся к своей задаче, совершенно не заботясь о том, чтобы ответить мне. Я начинала понимать, что это была одна из его манер. Одна из самых сводящих с ума.
После того, как заставил ждать дольше, чем было разумно, он сказал:
— Все получилось довольно легко. Все части уже были там, нужно было просто сдвинуть все с мертвой точки. С мороженым было проще простого, если говорить о молочных излишках.
— Но джемы — твои любимые.
Мужчина дернул плечом, поворачиваясь к холодильнику. Я была вынуждена заметить, как хорошо его джинсы сидели низко на бедрах. Ной выглядел совершенно иначе, чем я его помнила, но в то же время наконец-то стал похож на самого себя. Я знала, что это был неудачный комплимент, хотя это был самый точный способ объяснить, как он изменился. Как будто его плохая стрижка отросла, и ему больше не нужно было иметь дело с неловкостью этого промежуточного этапа. Ной был выше, более зрелым и более непринужденным, но выглядел как прежний он. И был похож на того друга, которого я помнила.
Он вернулся с огурцом в руке, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы держать взгляд на уровне глаз.
