— Это разумный способ сократить количество отходов. Помятые фрукты не продаются, но из них получаются отличные джемы.
Я устроилась на одном из табуретов у кухонного острова и стала ждать. Я не знала эту версию Ноя достаточно хорошо, чтобы предсказать его следующий шаг, но хотела верить, что он продолжит говорить, если я оставлю дверь открытой для него. А я действительно хотела, чтобы мужчина продолжал говорить.
Как только огурец был тщательно вымыт и высушен, он приступил к его нарезке. Я никогда не замечала, какие у него длинные пальцы или сколько веснушек усеяло костяшки пальцев. Это было довольно мило.
— Моя мама любила консервировать. Любила джемы. У нее была тонна рецептов, большинство из которых она хранила в своей голове и никогда не записывала. Имело смысл продолжать в том же духе. Это хороший бизнес.
— Как твои родители?
Очевидно, их здесь не было. Я не хотела делать никаких предположений, но это, плюс явно прошедшее время, в котором он говорил о своей матери, и тот факт, что семейный дом был превращен в магазин, вызвало у меня плохое предчувствие.
— Мама живет в Северной Каролине со своей сестрой, — ответил он. — У них есть квартира в одном из сообществ для престарелых. Там она может получить поддержку для своего рассеянного склероза, и это хорошо, потому что теперь ей нужна помощь. Много. Это одноэтажное строение, что важно при ее ограниченной подвижности. Более обустроенное, чем старый фермерский дом.
— Означает ли это, что она покинула церковь?
Ной отрывисто пожал плечами, затем кивнул.
— Она закончила проповедовать до того, как я закончил колледж. Возможно, это был мой второй год, где-то в конце. Я не уверен. Но да, она отошла от собраний, когда ее проблемы с речью стали более заметными. — Еще одно резкое пожатие плечами. — Она, вероятно, собрала импровизированную паству в сообществе для престарелых. Нельзя подавить истинного теолога.
Я наблюдала, как Ной высыпал огурцы в синюю миску в белый горошек. У него такие огромные руки. Когда это произошло?
— А твой отец?
Ной издал звук, что-то вроде жужжащего ворчания.
— Он умер. Авария с квадрациклом. В дальней стороне сада есть место, где земля становится мягкой, когда весной идут дожди, и если не будешь внимательным, то либо застрянешь в грязи, либо перевернешься несколько раз. Было темно, погода была штормовая, и отец перевернулся. Он ушел быстро, а вскоре после этого у мамы случился серьезный рецидив, и ей нужно было переехать куда-нибудь, где она могла бы получить необходимую поддержку. — Он махнул ножом в сторону комнаты. — События развивались быстро.
— Мне так жаль, Ной.
Он кивнул.
— Так вот что вернуло тебя в Френдшип.
Мужчина занялся тем, что стал доставать тарелки из буфета и столовые приборы из ящика, прежде чем обратить часть своего внимания на меня.
— Вроде того. — Он открыл окно над раковиной и крикнул: — Дженни, что там с яйцами, малышка? Это не занимает так много времени.
Я не могла разобрать ее ответ, но действительно получила удовольствие, наблюдая, как Ной вздыхает всем телом. Он выглядел хорошо. Лучше, чем я могла себе представить.
Жаль, что он был таким эпическим ворчуном.
Дженни с шумом ворвалась внутрь, зажав меч под мышкой, из-за чего закрыть дверь, не перевернув корзину с яйцами, было практически невозможно.
— Давай я тебе помогу, — сказала я, освобождая ее от корзины.
— Вымой руки, — сказал ей Ной.
— Эти куры меня ненавидят, — сказала Дженни, топая в сторону ванной. — Они хотят съесть мои пальцы.
— Твои пальцы были бы не особенно аппетитны. На этих костях недостаточно мяса, — крикнул ей вслед Ной.
Дженни вышла из ванной с повязкой на лбу и мокрыми руками.
— Они злые. Супер-зло.
Ной протянул ей миску в горошек.
— Неси свои огурцы к столу.
Девочка взяла миску, но остановилась у моего стула.
— Ты сядешь рядом со мной?
— Конечно. Позволь мне помочь Ною с…
— Я сам, — прервал он. — Идите, садитесь.
Я бросила на него быстрый взгляд, но он уже повернулся к духовке, заставляя меня наблюдать за тем, как его футболка натянулась на спине. Да, эти годы явно пошли ему на пользу.
Я схватила тарелки и столовое серебро, которые он расставил, и села за стол рядом с Дженни. В обеих руках у нее были ломтики огурца.
— Мне нравятся твои серьги, — сказала она. — Что это такое?
— Омары, — сказала я, позволяя ей потрогать замысловатую вещицу из бисера. — Я купила их в Мэне несколько лет назад. Маленький городок под названием Тэлботс-Коув. Я ездила туда с друзьями.
— Тебе было больно прокалывать уши?
— Это было очень быстро. Быстрый укол.
Она тщательно обдумала это.
— Сколько тебе должно быть лет, чтобы проколоть уши?
Ной поставил два блюда на середину стола.
— Пятнадцать, — сказал он. — По крайней мере, пятнадцать.
— Но у Эллы есть серьги, и ей не пятнадцать.
Ной положил курицу и жареные овощи на тарелку Дженни.
— Такое решение приняла семья Эллы. Мы поговорим о серьгах, когда тебе, — он покачал головой, передавая курицу мне, — когда тебе исполнится двенадцать. Не раньше. Хорошо?
Она снова потрогала моих омаров.
— Наверное, да.
