Я не знал, как ответить. Правда заключалась в том, что воспоминания о ее великолепной заднице будут преследовать моих потомков в течение следующей тысячи лет, и у меня не было желания извиняться за это. Это все равно будет преследовать меня. Хуже того, мне придется провести утро за продажей джемов, и у меня не будет ни минуты, чтобы сомкнуть кулак вокруг своего члена и предаться этим воспоминаниям. В лучшем случае, мне придется ходить с этим образом еще восемнадцать часов, прежде чем смогу уединиться и использовать воспоминания по назначению, что было ужасной, ужасной пыткой.
Я проглотил все слова, пронесшиеся перед моим мысленным взором. Ничего из этого не должно было быть озвучено.
— Дженни хотела заплести косу, — выдавил я. — Очевидно, сейчас неподходящее время, поэтому…
— Дай мне пять минут. Хорошо?
— Ты не обязана этого делать.
— Я знаю. — Еще один дрожащий смешок. — Я не возражаю. Просто дай мне пять минут. Встретимся на улице.
Это был намек для меня, чтобы уйти. Я знал это, но не мог сдвинуться с места. Даже когда пристально смотрел в потолок, ее фигура оставалась в моем периферийном зрении. Занавеска в душе скрывала ее от глаз, но теперь я знал, как выглядит ее обнаженная кожа, и не мог перестать думать об этом. Более того, я хотел остаться здесь и охранять ее.
— Мы услышали грохот, — сказал я, — и мне показалось, что ты пострадала.
— Я опрокинула все бутылки. Шампунь, кондиционер, маска для волос, гель для душа, средства для лица. Все. Но я в порядке. Просто испугалась. Вот и все. Не беспокойся.
Я кивнул, все еще глядя в потолок.
— Понял. Хорошо. — Я не мог перестать кивать. — Мы просто… мы будем снаружи.
Я шагнул в коридор и захлопнул за собой дверь. Вдохнул достаточно глубоко, чтобы заболели ребра. Выдохнул, пока не увидел звезды. Ничто из этого не облегчило боль, пульсирующую внутри меня. Внутри моих джинсов.
Я вернулся в прихожую и нашел Дженни там, где оставил ее.
— На улицу, — сказал я, указывая на дверь. — Подождем Шей снаружи.
Мы сели на ступеньки крыльца, Дженни была занята тем, что дергала подол своей футболки, а я смотрел на свои руки. Шей появилась через несколько минут, ее волосы были собраны в мокрый пучок, а цветочное платье развевалось вокруг лодыжек. Я не был уверен, но, похоже, длинное платье имело какое-то отношение к тому, что я вошел, когда она была голой.
Также казалось, что я мог бы снять это платье через ее голову и бросить на пол ровно за три секунды, но это, вероятно, не входило в ее намерения.
— Привет, — обратилась она к Дженни, держа свой взгляд далеко от меня. — Что мы будем делать с твоими волосами сегодня?
— Ной заставляет меня пойти с ним на рынок, а для этого мне нужна модная коса, — ответила она.
Шей устроилась рядом с Дженни.
— Думаю, что смогу заплести модную косу. Почему бы тебе не сесть на следующую ступеньку, чтобы я могла до тебя дотянуться?
Дженни переместилась на место и спросила:
— Ты пойдешь на рынок?
В течение минуты Шей только расчесывала волосы Дженни. Затем:
— Не уверена. У меня есть несколько дел на утро, так что могу не успеть туда вовремя.
— Он находится в другом месте, чем тот рынок, — объяснила Дженни. — Этот находится на очень старой ферме. На завтрак я буду есть замороженный лимонад. Но не со вкусом арбуза. Это не для завтрака.
— «Гора Надежды», — пробормотал я. — Это та ферма, о которой она говорит.
Шей кивнула, начав заплетать волосы Дженни в косу.
— Звучит очень волнующе.
— Это не так, — ответила Дженни. — На этих дурацких рынках скучно до чертиков.
— Дженни, — предупредил я.
— Но ты должна прийти на этот рынок, и тогда мне не будет так скучно, — продолжала она. — И я могу показать тебе овец, которые живут на ферме, и маленький пруд с утками. А еще там есть палатка, где продают всякие крученые хлебцы. Ной еще не знает, как их делать.
— Бабка24, — уточнил я.
— А Дотти сегодня утром выбралась из козьего домика, — добавила Дженни.
— Ой, уж эти козы, — сказал Шей. — Вечно попадают в неприятности. — Она скрутила с запястья резинку для волос, закрепила ее на конце косы. — Теперь ты модная и заплетенная, моя дорогая. Нравится?
Дженни провела ладонью по косе, ее лицо засветилось.
— Очень нравится, — сказала она, прижимаясь к Шей. — Можно я пойду проверю, как там феи? Я быстренько.
Я кивнул.
— Давай. — Мы уже опаздывали. Еще пять минут не имели значения. Когда Дженни скрылась из виду, я зажал руки между коленями и сказал: — Мне очень жаль.
— Наверное, это я должна извиниться, — сказала она, все еще избегая моего взгляда. — Я же сказала, чтобы ты сразу заходил.
— Сомневаюсь, что что-то из этого было тем, что ты имела в виду.
— Да уж, — сказала она, смеясь. — Верно подмечено.
— Могу я спросить, — начал я так осторожно, как только мог, — почему ты чистила ванну, будучи…
— Раздетой? Голой? В чем мать родила? Что тебе больше подходит?
Я опустил голову на руки, потому что все, что я мог видеть, это ее обнажённое тело, и я пытался поступить правильно. Пытался быть уважительным. Бросание словом «голая» не помогло.
— Честно говоря, Шей, я понятия не имею.
