— Я должна была позвонить Одри. Она бы сказала, что я красивая и совершенная, и рассказала бы мне, как приготовить антипохмельный коктейль, чтобы мой череп перестал так сильно сдавливать мой мозг.
— Она сделала бы это, потому что верит, что может решить большинство проблем с помощью кухонного оборудования, — сказала Джейми. — Я верю, что ты можешь решить свою проблему с помощью оборудования твоего мужа, и думаю, что это безумие, притворятся, что это не так.
— Я ему не нужна, — прошептала я, и мне было больно произносить эти слова. Было так много людей, которые не хотели меня, и мне было больно всякий раз, когда я находила еще одного, чтобы пополнить этот список. — Я знаю, что ты не согласна, и мне нравится, что ты так сильно поддерживаешь меня, но я его не привлекаю. Ему потребовалось много времени, чтобы проникнуться ко мне симпатией, и в большинстве случаев кажется, что я действую ему на нервы или он не может дождаться, когда сможет уйти от меня. Он так много хмурится и сжимает челюсти, что испортит свои зубы, если будет продолжать в том же духе.
— Пусть об этом беспокоится его дантист.
— Когда я ему нравлюсь, это потому, что мы играем роль. Это игра. И неважно, что я чувствую, потому что это никуда не денется. Добавь к этому тот факт, что нелепо называть его моим мужем. Он — парень, за которого я вышла замуж, чтобы унаследовать ферму тюльпанов, которой я даже не умею управлять, а он мог расширить свой бизнес. Между нами ничего нет.
— Возможно, ты права, — сказала подруга через мгновение. — Но почему он так расстроился из-за того, что ты застряла в захудалом баре? Зачем ему вызывать няню, ехать за тобой в тот бар, везти тебя домой, а потом говорить тебе о том, что он не позволит делать своей жене, если ничего не происходит? Разве так ведет себя человек, который не может дождаться, чтобы уйти от тебя?
Я уставилась на нее на минуту, не зная, что ответить. Затем:
— Мне казалось, ты говорила, что это не фильм «Холлмарк».
Подруга пожала плечами.
— Это не будет фильмом «Холлмарк», когда ты его трахнешь. Там никогда не заходят дальше первой базы. Один целомудренный поцелуй, и конец истории. Папочка-хлебопек не остановится, пока тесто не поднимется.
— Ты должна перестать называть его так, — сказала я. — И я не понимаю эту метафору. Я что, тесто в этом деле? Это кажется… нелестным.
— Интересно, — начала она, постукивая пальцем по губам, — проблема реально связана с твоим папочкой-хлебопеком. Или ты отгородилась от всего, что связано с сексуальными отношениями и близостью, и убедила себя, что не готова?
— Конечно, я не готова, — огрызнулась я. — Я только что вышла из длительных отношений, которые закончились тем, что меня бросили у алтаря.
— Да. Он поступил так с тобой, и это было ужасно. Но когда он ушел, то забрал много важных вещей, но не забрал тебя. Не забрал лучшее, что есть в тебе. Я верю, что ты готова больше, чем думаешь, — мягко сказала Джейми.
— Я в этом не уверена, — прошептала я.
— Будешь, — сказала она. — В конце концов.
Ной
— Что за хрень с тобой творится? — ворчал я. — Почему ты, блядь, не можешь вести себя нормально?
Миска с маслом, сахаром и какао оскалилась в ответ в бугристом, надутом молчании. Торт не мог предать меня таким образом. Следовать указаниям на коробке — что может быть проще? Однако это было похоже на секретное рукопожатие.
Я схватил телефон и набрал номер пекарни. Он прозвонил дважды, прежде чем ответила менеджер.
— Пекарня «Маленькие Звезды», Найоми слушает.
С миской в руках бросил взгляд в сторону лестницы, когда вошел в кладовую.
— Най, это не работает. Это похоже на затирку. На масляную затирку.
— Тогда добавь немного молока, — ответила она.
— Я добавил молоко в последнюю порцию, и это, — я с отвращением посмотрел на миску, которую спрятал здесь двадцать минут назад, — это оползень.
— Похоже, ты добавил больше, чем немного.
— Что… что такое «немного», Най? Вырази это количественно.
Она хмыкнула.
— Ну, примерно восьмая часть чашки. Может чуть больше. — После паузы она спросила: — Сколько ты использовал?
— Я не знаю, но у меня закончился сахар, и у меня мало времени, — сказал я.
— Я могу попросить кого-нибудь передать тебе фунт сахара, но я все равно не понимаю, почему ты не позволяешь мне дать тебе немного глазури. У меня здесь ее полно, как и крема.
— Потому что она должна быть домашней, — выдавил я из себя.
— Я могу прийти к тебе домой и сделать её там. Это займет десять минут.
Я потер рукой лоб.
— Я не могу сделать и этого.
Технически, я мог бы делать все, что, черт возьми, хотел. Я мог попросить Найоми испечь праздничный торт для Шей, и я охотно признал бы, что его приготовила пекарня, потому что мои кулинарные способности не выходили за рамки консервирования. Я не должен был делать это только потому, что Джейми угрожала натравить на меня мафию.
Но я хотел это сделать. Я собирался сделать это правильно.
