Зря я волновался. Джулия унаследовала от своей матери талант находить темы для разговора с разными людьми, даже с незнакомыми, но, в отличие от Эгидии, она была очаровательна, мила и с легкостью манипулировала окружающими. Многие мужчины смотрели на неё жадными взглядами, что мне совсем не нравилось, но ни один не осмелился подойти и пожать ей руку.
Фаро, разговаривая с парой капитанов, повернул голову и подмигнул мне. Я обратил внимание на двери, через которые уже входила моя мать с матерью Джулии, неся на вытянутых руках простыню. Направившись в дальний конец комнаты, они раскинули простыню между парой стульев.
Заметив их, Джулия сдавленно охнула и покраснела как рак.
– Как стыдно!
Я опустил глаза. Мне не было стыдно, но тоже это не нравилось, потому что кусочек нашей личной жизни выставляли на всеобщее обозрение. С Гайей меня это никак не тронуло – возможно, потому что я был молод и хотел произвести впечатление на окружающих.
– Тебе нечего стыдиться, это знак твоего целомудрия.
– И знак твоей безжалостности, разве нет? – Уголки ее рта дернулись, а в глазах появился задорный блеск, как будто это шутка, понятная только ей.
– Наверное, так и есть. Учитывая твой возраст, я должен был бы мучиться угрызениями совести. То, что меня этим не проймёшь, говорит о моем характере.
Дождавшись, когда стихнут первые аплодисменты, мы с Джулией подошли к столу, за которым сидели наши ближайшие родственники и Лука с Арией.
Мать Джулии кинулась обнимать дочь. Отец похлопал меня по плечу, заглядывая мне в глаза. Как бы он ни волновался, в комнате с посторонними этого показывать нельзя.
Мия обняла меня, несмотря на то, что прекрасно знает, как я не люблю эти проявления нежности на публике.
– Очень надеюсь, что ты обращался с этой девочкой как джентльмен.
Я сомневался в своих джентльменских наклонностях. Они мне не свойственны. И все же, с Джулией я проявил терпение и не был груб.
– Не лезь не в своё дело.
Она сузила глаза. Я уже со счету сбился, сколько раз говорил ей это, но сестра меня не слушала.
– Все в порядке? – прошептала Джулия, когда мы заняли места во главе стола.
Я наклонился к ее уху.
– Моя сестра беспокоится, что я не вёл себя с тобой как джентльмен.
– Это из-за простыни? – ужаснулась Джулия.
– Из-за моего характера.
Джулия склонила голову набок, с любопытством глядя на меня. Ее волосы пахли летней клубничной поляной, и мне безумно захотелось зарыться в них носом.
– Ты был джентльменом. Самым настоящим.
Кончиками пальцев она прикоснулась к моей ладони, лежащей на бедре. Почувствовав, что за нами наблюдают, я снова повернулся к столу. Кристиан, Феликс и мой отец с интересом смотрели на нас. Я сделал каменное лицо.
Похоже, Кассио было неловко от любых проявлений эмоций на публике. Вскоре он завёл разговор с Лукой и другими младшими боссами, бросив меня на съеденье моей не в меру любопытной матери. Когда мне, наконец, удалось отделаться от неё и от моих тётушек, я спряталась в уборной.
Минут через двадцать там меня и обнаружила Мия.
– Все это слишком, да? – сказала она, пока мы обе освежали макияж.
– Да, это точно.
– Ты в порядке? Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? Кассио мой брат, но я прежде всего женщина.
Я кивнула, вспомнив, что говорил Кассио о нежелании посвящать посторонних в нашу личную жизнь.
– Я в порядке, но все равно спасибо.
Она натянуто улыбнулась.
– Не позволяй ему переделать тебя. В нашем мире не хватает таких, как ты, девушек.
Я порывисто обняла ее, и в отличие от своего брата, она ничего не имела против и обняла меня в ответ. Меня порадовало, что она за меня, но мне необходимо было самой найти своё место в жизни Кассио. Он не потерпит чужого вмешательства.
Было около восьми вечера, когда мы наконец добрались до особняка Кассио. Это было величественное трехэтажное здание с крыльцом с белыми колоннами, большими окнами с белым оконным переплетом и заросшей чахлыми деревьями лужайкой. Кассио припарковался слева, у гаража на пару машин.
Муж вышел и открыл мне дверь. От нервов засосало под ложечкой. Теперь это будет мой дом, и скоро я встречусь с детьми, которых должна буду воспитывать. Кассио снова положил ладонь мне на поясницу и повёл меня к вычурной белой парадной двери. Кто-то из его слуг собрал утром мои вещи и перевёз их в дом.
Когда Кассио вставил ключ в замочную скважину, я судорожно вздохнула. Он перевёл взгляд на меня.
– Теперь это твой дом.
Я неуверенно улыбнулась ему, понимая, что он говорит серьезно. И тем не менее, судя по тому, как он до сих пор себя вел, в стенах этого дома будут существовать только его правила. Мне придётся сражаться за каждую крошку власти и свободы. Он не отдаст без боя ни того, ни другого.
