Сладкое искушение полностью

Кассио открыл дверь и жестом пригласил меня войти внутрь. Шагнув за порог, я принюхалась и пока разглядывала белые и серые мраморные плитки пола, пыталась сообразить, чем это пахнет. Раздался громкий пронзительный лай, от которого у меня едва не остановилось сердце. Маленький пушистый рыжий комочек промчался через холл и вцепился в штанину Кассио. Щенок с рычанием начал дергать за ткань. Я удивленно заморгала и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Это было до нелепости смешно.

– Да чтоб тебя! – прорычал Кассио. – Сибил, разве я не говорил тебе, чтобы ты заперла эту чертову собаку?

Моя улыбка померкла. Он наклонился и попытался схватить собаку за шею, но малышка вывернулась и укусила его за палец. Кассио разозлился и в конце концов схватил собачку за шкирку и поднял вверх. Та заскулила, а потом замолчала, обмякнув в руках Кассио. Вид у мужа был такой, словно он выбирал – достать пистолет или придушить собаку сильными руками.

Я испугалась за беспомощное животное и коснулась руки Кассио.

– Не обижай её.

Кассио метнул на меня взгляд, в котором плескалась ярость. Я опустила руку, но не отступила.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в поле зрения появилась высокая темноволосая женщина лет пятидесяти. Она резко остановилась и, посмотрев себе под ноги, выругалась на итальянском. Она наступила на собачьи какашки, этим и объяснялся запах, который я почувствовала. Женщина испачкала свои чёрные туфли.

– С меня хватит, – рявкнул Кассио. – Завтра этой твари здесь не будет!

– Простите, мистер Моретти. Я зашла, чтобы убраться, а она выскочила. Весь день пыталась ее поймать, но она слишком шустрая. А Даниэле опять от меня спрятался. Не знаю… – Она покосилась на меня и замолчала.

Кассио прошёл мимо неё, я неуверенно поплелась за ним в роскошную гостиную с паркетом, выложенным «елочкой». Муж вышвырнул животное на террасу, а потом захлопнул дверь. Собака уставилась на нас через стекло.

– Ты не можешь так поступить! – в ужасе воскликнула я.

Сибил зыркнула на меня, давая понять, что лучше бы мне заткнуться. Однако Кассио совершенно не обратил внимания на мои слова.

– Убери собачье дерьмо, – приказал он Сибил, а сам подошёл к бару, плеснул себе выпить и опустился на кожаный диван коньячного цвета.

Я не могла оторвать глаз от маленькой собачки, которая, уткнувшись носом в стекло, сидела на ноябрьском холоде. Сибилла бросилась исполнять приказ хозяина.

Я встала посреди гостиной, не зная, куда себя деть. В одном была уверена: я не позволю ей замерзнуть до смерти на улице. Кассио хозяин этого дома, и по мнению нашего общества – мой хозяин.

Я подошла к двери террасы.

– Нет.

Негромко произнесенное слово обладало абсолютной властью. Кассио привык приказывать во всех сферах своей жизни и ожидал беспрекословного выполнения приказов.

Я не смотрела на него. Если бы встретилась с его пронизывающим взглядом, могла бы растерять всю свою решимость. Нельзя позволить этому случиться. Мы начинали свою жизнь с чистого листа, и если я дам ему вытереть об себя ноги, мне конец.

– Джулия, нет. – В его голосе прозвучало предупреждение. Или – что? Увидев, что я открыла дверь и взяла на руки дрожащий пушистый колобок, Кассио поднялся с дивана. Собачка спокойно позволила прижать себя к груди, не издав ни звука. Её всклокоченная шерсть, похоже, давно не видела заботы.

Кассио встал передо мной, преграждая путь. Я подняла голову и встретилась с его свирепым взглядом.

– Эта тварь останется на улице. – Его глаза метали молнии, но я не отвела взгляда. – Я отдал тебе приказ.

Приказ?

– Похоже, я, как и твоя собака, плохо поддаюсь дрессировке.

У меня в голове голосом мамы зазвучало предупреждение насчёт дерзости. Но уже поздно, хотя я в любом случае не собиралась идти на попятную.

Кассио удивленно вскинул брови, начиная злиться.

– Оставь её там, где взяла. Я не позволю тебе оставить её в доме.

Не позволю. Приказываю. Я его жена, а не рабыня. Может, как младший босс, он не видел разницы.

– Если собаке нельзя остаться в доме, тогда мы останемся вместе на улице. Мы можем согревать друг друга.

Я развернулась, собираясь выйти и устроиться в одном из шезлонгов, но Кассио резко махнул рукой, намереваясь меня остановить.

Я дёрнулась. Отец меня не бил. Никогда. Мать два раза отлупила. Я дёрнулась не потому, что сама пережила побои, а потому что видела, как мужчины избивают женщин и детей. В частности, мои дяди любили распускать руки. Обычное дело в нашей среде.

Кассио нахмурился и осторожно взял меня за локоть. Я наблюдала за ним с интересом.

– Нет нужды так дергаться, и я не хочу, чтобы это повторилось, ясно?

– Ты не хочешь, чтобы я так реагировала, или не хочешь давать повод для такой реакции?

Тень улыбки мелькнула на лице Кассио, прежде чем он вновь стал серьёзен. Он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– У тебя никогда не будет повода для такой реакции.

– Ты уверен? – Я спросила больше, чтобы позлить его, но резкость слов смягчила легкая улыбка.

– Абсолютно.

– Ладно.

По его лицу было заметно, что он в замешательстве. Неужели я для него такая уж загадка?