– Это потому, что ты приняла их с самого первого дня. И никогда не упрекала ни их, ни меня, как бы тяжело тебе ни было выполнять свои обязанности.
– Поначалу я чувствовала себя обязанной это делать, но теперь все изменилось, и эта семья стала моей жизнью.
Первые наши летние каникулы мы провели в бунгало. В начале июня на безоблачном небе ярко светило солнце. По прогнозу погоды в ближайшие дни дождей не ожидалось. Кассио на неделю отложил дела, но это не гарантировало, что в случае непредвиденных обстоятельств ему не придётся вернуться. Но я все равно была в восторге от перспективы отдохнуть на побережье всей семьей.
Я нарядила Симону в миленький купальник с рюшами и подсолнухами, смешные солнечные очки и соломенную шляпку. Сама я надела похожее бикини, только без рюшечек, и все равно мы с ней смотрелись очень мило – как две близняшки. Даниэле надел свои любимые плавки с Суперменом.
Кассио был таким аппетитным в этих своих шортах для плавания. Он потащил Даниэле в воду, пока мы с Симоной мочили в Атлантическом океане только ножки. Я предпочитала воду потеплее и не понимала, как Кассио с Даниэле могут с удовольствием плескаться в такой холодной воде. Симона была со мной согласна и взвизгивала, когда очередная волна набегала на ее крошечные пальчики. С сияющими радостными глазками она потянулась вверх:
– Мама, лучки!
Каждый раз, когда Симона называла меня «мама», сердце замирало. Иногда она говорила «Джула» – когда пыталась повторять за Даниэле, но выговаривала мое имя с трудом. Когда она впервые произнесла слово «мама», Даниэле немного расстроился, но я объяснила, что не пытаюсь занять место его мамы, и это лишь показывает, как сильно я их люблю и дорожу ими. Он успокоился.
Прижав Симону к груди, я любовалась, как Кассио несёт на плечах Даниэле. Любой, кто видел их вместе, понимал, что это отец и сын не из-за физического сходства, а из-за того, как они друг с другом общались. Это было так чудесно! У моих ног яростно заливалась лаем Лулу, переживая, что Кассио с Даниэле ушли без неё, но сама в воду заходить не решалась.
– Папа! – крикнула Симона и протянула к нему ручки. Кассио вышел из воды и опустил Даниэле на песок. Лулу тут же принялась его обнюхивать, как будто переживала, что океан мог нанести ему вред. Я передала Симону Кассио, и, поцеловав меня, он снова пошёл в воду.
Даниэле побежал вдоль кромки воды, а Лулу с лаем бросилась за ним, наступая ему на пятки. Шерсть у нее снова отросла, и теперь она превратилась в невозможно милый кучерявый пушистый комочек.
– Не так быстро! – крикнула я, когда Даниэле с Лулу чересчур расшалились, и Даниэле тут же споткнулся и упал. Я бросилась к нему, а Лулу принялась лизать ему лицо. Я опустилась на колени рядом с ним. Даниэле схватился за ногу и заревел. Он упал на камень, из пореза пониже колена потекла кровь.
– Все в порядке. Сейчас полечим.
Солнце над нами заслонила тень Кассио. Он отдал мне Симону, подхватил Даниэле на руки и понёс в дом. На руках у отца Даниэле немного успокоился. К счастью, зашивать рану не потребовалось. Промыв, Кассио залепил ее пластырем, все это время разговаривая с Даниэле тихим успокаивающим голосом.
Даниэле ни слезинки не проронил. Рядом с отцом он старался вести себя как большой мальчик. Кассио погладил его по голове.
– Фруктовый лед хочешь? – предложила я.
Он прикусил губу и потупил взгляд, болтая ногой.
– Даниэле? – Я опустилась перед ним на корточки, пытаясь понять, в чем дело. К моему удивлению, он внезапно обнял меня ручками за шею. – Эй, ты в порядке?
Я крепче прижала Даниэле к груди, не до конца понимая, зачем ему это нужно, но с удовольствием отдавая ему свою нежность.
– Мама, – прошептал он.
Я оцепенела. Кассио напряжённо застыл, с тревогой наблюдая за нами. Может, Даниэле вспоминает Гайю? Скучает по ней? Я медленно отстранилась.
Даниэле уставился на мой подбородок.
– Можно я буду называть тебя мамой?
У меня перехватило дыхание, и слёзы навернулись на глаза.
Лицо Кассио осталось непроницаемым. Я поцеловала Даниэле в щечку и снова прижала к себе.
– Да! Для меня нет большего счастья! Я люблю тебя, малыш.
Он начал всхлипывать, я тоже не смогла сдержаться. Кассио отвёл глаза, сглотнул, его кадык дёрнулся. Мгновение спустя он подошёл и, опустившись на колени, заключил нас двоих в объятия. Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как под рёбрами глухо колотится его сердце. Кассио по очереди поцеловал в макушку меня и Даниэле.
В тот день Даниэле при каждом удобном случае называл меня мамой – поначалу смущаясь, но позже с умилительным восторгом.
Вечером мы с Кассио сидели на качелях перед домом и любовались закатом. Мы ещё не обсуждали то, что случилось сегодня. На это не нашлось времени, ведь Даниэле и Симона все время крутились рядом.
– Я не ожидала, – призналась я Кассио, и он сразу понял, о чем я, без моих уточнений. Обнимая за плечи, крепче прижал меня к своему боку.
