Кассио покачал головой, как будто считал, что я потеряла разум, но по его нежному взгляду я поняла, что он у меня на крючке.
– Ну и?
– Если хочешь ещё ребёнка – ты его получишь.
– А ты? Я не хочу, чтобы ты подарил мне ребёнка только, чтобы сделать одолжение.
Кассио перегнулся через стол.
– Заделать тебе ребёнка для меня проще простого, уж поверь. – Я игриво шлепнула его по руке, и он продолжил уже тише: – Мне нравится сам процесс.
– Мы можем начать уже сегодня, – соблазнительно улыбаясь, прошептала я и провела ногой по его штанине. В этом своём удачно облегающем фигуру костюме Кассио выглядел потрясающе.
Уголок его рта дёрнулся.
– Ты уверена, что не хочешь Canard à l’orange и the Crepe Suzette? – французская речь из уст Кассио лишила меня остатков самообладания, даже если он всего лишь нахваливал утку в апельсиновом соусе и блинчики.
Я надавила туфелькой ему на промежность. Кассио тихо зашипел.
– Ладно, сначала еда, потом секс.
Муж покачал головой, но не успел ответить, потому что к нам уже подходил официант.
Как и пару лет до этого, Рождество мы провели в доме на побережье. Нам нравилось прогуливаться вдоль берега, и даже холод не был помехой. Кассио таким образом мог хотя бы на пару дней отвлечься от бремени забот. Дома его постоянно кто-нибудь дергал. Такова участь младшего босса. Отец большую часть обязанностей делегировал своим подручным. Кассио предпочитал все держать под своим контролем.
Пока я готовила праздничный ужин, Симона вместе с Даниэле украшали ёлку. Лулу крутилась у меня под ногами в надежде, что кусочек бекона случайно упадёт на пол.
На праздник приезжали сестры Кассио со своими семьями в полном составе, а также его родители – у нас это уже вошло в традицию. Мои родители не любили путешествовать зимой, поэтому мы всегда навещали их в Балтиморе после Рождества.
Для Кассио я приготовила особый подарок на это Рождество и собиралась вручить его, как только мы останемся одни. Это подарочная коробка, внутри которой миленькое боди с надписью «Привет, папочка», беруши, «Адвил» и чистящее средство для ковров, как шутливое напоминание о том единственном случае, когда Симона стащила подгузник и уделала ковёр в гостиной после того, как поела свеклы. Это знаменательное событие ковёр не пережил. Оказалось, что пятна от свеклы выводятся с ткани ещё хуже, чем кровь.
Мне не терпелось увидеть его реакцию.
За ужином я не стала пить вино, и Мия бросила на меня понимающий взгляд, а Кассио, похоже, тут же все понял. Но больше всего меня беспокоил взгляд Мансуэто, в нем сквозило нетерпение. Он сдержал своё обещание и больше не упоминал о ДНК-тесте, но его молчание не означало, что он выбросил это из головы. За последние месяцы он сильно сдал. Передвигался в инвалидном кресле и резко похудел. Рождение наследника, связанного с ним узами крови, возможно, станет его последней осуществившейся мечтой.
Ещё до того, как Джулия вручила мне рождественский подарок, я знал, что она беременна и не только из-за того, что отказалась от вина. В последнее время ее поведение изменилось. Изменения эти были едва уловимыми. Невзначай заденет грудь, как будто она ее беспокоит. К тому же недомогание по утрам. Я не задавал вопросов, давая ей время самой осознать этот факт. Разумеется, во время ужина это стало очевидно всем присутствующим. Джулия всегда за праздничным столом выпивала бокал белого вина.
Перед отъездом отец отозвал меня в сторонку. Я сразу понял, что это значит.
– Пришло время ещё раз подумать о ДНК-тесте. Ради вашего будущего ребёнка.
– Что ты хочешь этим сказать? – резко прошептал я, хотя Даниэле и Симона, прощаясь со своими кузенами, отстояли на приличном расстоянии и не могли нас слышать.
– Если это мальчик, он может стать твоим настоящим наследником.
– Этот разговор окончен.
– Я стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось жить…
– Вот поэтому не стоит сейчас портить наши с тобой отношения.
Отец кивнул и дал знак матери выкатить коляску на улицу.
Джулия с тревогой наблюдала за мной. Я напряжённо улыбнулся ей. Не стоит посвящать ее в наш разговор.
Даже зная, чего ожидать, я слегка растерялся, когда позже тем вечером в нашей спальне открыл подарок Джулии. Мне стукнуло сорок. После смерти Гайи я был уверен, что никогда больше не стану отцом. И вот посмотрите на меня сейчас.
– Я беременна, – прошептала она, не дождавшись от меня реакции.
Я осторожно обнял ее и поцеловал ее сладкие губы.
– Как быстро! – В моем голосе звучала гордость.
Джулия закатила глаза.
– Мы так усердно тренировались много лет, так что твои пловцы практически готовы завоевать олимпийское золото.
Столько лет прошло, а я все никак не привыкну к остроумию Джулии.
– Иногда я просто не знаю, что мне с тобой делать.
Она надула губы.
– Поцеловать меня?
Я и поцеловал. А потом отклонил голову назад.
– Может, расскажем завтра Симоне и Даниэле? – На лице Джулии отразилось сомнение. – Уверен, они будут счастливы.
Они приняли Джулию как свою мать. Даниэле редко вспоминал Гайю, а Симона ее совсем не помнила.
