Сладкое искушение полностью

Но Джулию что-то тревожило, и я догадался, что она беспокоится не о том, что наши дети не примут малыша.

– Твои сомнения не из-за этого?

– Нет, сомнений никаких, я просто подумала, что нам стоит подождать ещё несколько недель. Не хочу, чтобы что-нибудь случилось. – Она заглянула мне в глаза. – Они правда будут счастливы?

– Конечно. У них появится ещё один объект для издевательств. – Эти двое иногда были как кошка с собакой, особенно сейчас, когда стали старше, и Даниэле хотел казаться крутым.

Мы подождали ещё шесть недель, прежде чем объявить о беременности. Это произошло вечером, за ужином.

Какое-то время дети смотрели на нас круглыми глазами. А затем запрыгали от радости. Они ещё не знали, что появление в доме младенца означает нянчиться и менять подгузники.

Джулия облегченно выдохнула и рассмеялась. Симона вскочила со стула и бросилась к Джулии обниматься.

– Осторожнее, – предупредил я. – У твоей мамы в животике ребенок.

Симона кивнула и, широко распахнув глаза, уставилась на пока ещё плоский живот Джулии.

– А он меня слышит?

– Да.

Она нагнулась.

– Пожалуйста, будь моей младшей сестренкой. Мальчишки дураки.

– Эй! Сама дура! – заорал Даниэле с набитым ртом, из которого вылетело несколько спагетти.

Симона сморщила носик.

– Ты вонючка!

Даниэле дожевал, проглотил и срыгнул.

– На тебе вонючку!

– Фууу!

– Прекратите! – рявкнул я. – Мы вообще-то ужинаем.

Даниэле кивнул, но не сводил глаз с Симоны.

Симона потёрла живот Джулии так, будто это была волшебная лампа, которая исполнит желание, прежде чем Симона снова займёт своё место. Даниэле показал ей язык с налипшими остатками спагетти. Симона треснула ему по руке. Я красноречиво посмотрел на Джулию взглядом «ты-правда-хочешь-ещё-одного-такого?»

– С нетерпением жду ещё одного, – поняла она меня с одного взгляда.

Джулия

Когда я была на восьмом месяце, у Мансуэто случился очередной сердечный приступ. Врачи не давали никаких прогнозов. И когда он попросил, чтобы я приехала к нему одна, пришла в ужас. Он лежал на больничной койке, такой бледный и истощенный. Взгляд стал потухший, а при моем появлении Мансуэто едва смог поднять голову и кивнуть мне в знак приветствия.

– Как вы? – осторожно спросила я присаживаясь на стул возле койки.

– Мне недолго осталось.

Я дотронулась до его морщинистой руки.

– Почем вам знать?

Он вяло улыбнулся.

– Джулия, я умираю, и прежде чем покинуть этот свет, я должен сделать только одно.

– И что это?

– Я хочу, чтобы моя кровь продолжала править. – Он кивнул на мой живот. – Ты носишь под сердцем настоящего потомка Моретти. Даниэле не должен становиться младшим боссом. Это просто неправильно.

Я отшатнулась и отдернула руку. Вот почему я пожалела, что мы сообщили Мансуэто пол ребёнка. Если бы это была девочка, он бы не был так одержим.

– Выполни последнюю просьбу умирающего – расскажи Кассио правду об этих детях. Он должен это узнать.

Я покачала головой.

– Я не стану ему рассказывать, и вам не стоит. Зачем вообще вы просите меня о таком?

Он устало улыбнулся.

– Я стар. И долго не протяну. Кассио никогда меня не простит, если я расскажу ему правду. Я не могу покинуть этот мир, зная, что он меня ненавидит. Но если ты ему расскажешь…

– Вы же не всерьёз это.

– Джулия, он тебя любит. Тебя он простит. Разве может быть иначе?

– Даже если я ему расскажу, это ничего не изменит. Он любит Даниэле и Симону. И все равно захочет, чтобы Даниэле стал младшим боссом.

– Если это так, почему у него никогда не возникало желания выяснить правду? В каждом мужчине заложен этот инстинкт – продолжение его рода, и его продолжение растёт в твоей утробе. А в Даниэле только продолжение измены и инцеста.

Я широко раскрыла глаза. Во мне поднялась неистовая решимость встать на защиту. Я не могла поверить своим ушам! Да как он смеет при мне оскорблять моего ребёнка?!

– Как вы можете такое говорить?

Мансуэто с большим трудом сел.

– Но ведь это чистая правда. Неужели ты не хочешь, чтобы твой сын стал младшим боссом? Неужели не хочешь, чтобы он занял положение, которого заслуживает?

Я лишилась дара речи. Оцепенев, прижала ладонь к животу. Мансуэто не понял моей реакции.

– Каждая мать желает для своего дитя самого лучшего. Этот ребёнок в твоей утробе – ваш с Кассио. Если ты попросишь Кассио, он сделает своим наследником твоего сына, а не Даниэле.

Я медленно покачала головой.

– Он никогда на это не согласится.

– Согласится. Ради тебя. Он пойдёт ради тебя на всё. И не откажет даже в таком. Он любит тебя больше всего на свете.

– Нет. Разве любимый человек станет просить о таком?

Мансуэто посмотрел на меня с мольбой.

– Тогда не проси. Можешь случайно проболтаться. Если люди узнают о том, кто отец Даниэле, они никогда не согласятся, чтобы он стал младшим боссом Семьи. Инцест это мерзко и постыдно.

– Даниэле и Симона ничего не могут сделать с тем, кто их родители.

– Джулия…