Сыро, промозгло, кисель оттепели. Из-под выпавшего накануне снега показываются островки грязи. И она убегает поскальзываясь, едва не падая. Кто-то позади меня тоже наблюдал всю сцену от начала и до конца. Перешептывание и сдавленные смешки. Кто-то из девчонок шепчет:
— Опять поймала Рона с другой девчонкой?
— Я на ее месте хотя бы привела в порядок голову. С ума можно сойти. О ней пишут в газетах, а на голове у Грейнджер образец безобразия.
— Как думаешь, сколько она еще продержится и не надает ему по лицу при всех?
— А зачем ей с ним биться при нас? Только языки развязывать… а она же идеальная… и все в ее жизни должно быть идеально.
И вдруг я делаю что-то совершенно немыслимое: разворачиваюсь и со злостью налетаю на распустившую язык девчонку:
— Приведи в порядок свой рот, идиотка. Или вали отсюда сплетничать куда-нибудь в другое место.
— Чего ты взъелся, Малфой?! — недоумевает однокурсница. — Ведь это же Грейнджер! Грязнокровка Грейнджер!
Не могу прийти в себя от внезапно охватившего все мое
существо гнева. Я хватаю девицу за мантию и хорошо встряхнув, говорю. Льдом обдает собственный голос, да так, что она замирает и во взгляде ее страх.
— Никто не имеет права произносить слова о чистоте крови. Волан–де-Морт пал и все, что с ним связано вне закона. Хотим мы того или нет такие, как Грейнджер теперь наравне со всеми. И говорить в таком тоне — лишь ронять собственное достоинство.
Мои пальцы разжались, и девица тут же отскочила в сторону.
—Ты что творишь, Малфой?! — послышался голос Забини.
— Отвали, Блейз, — рявкнул я и зашагал в оранжерею, не удостоив взглядом перешептывающихся приятелей.
— Любитель грязнокровок! — раздалось вслед.
Мне было все равно, каким словом это назвать, ведь таковым я и являлся. Усталость вдруг навалилась на меня, раздавив своим тяжелым телом желание сопротивляться, бороться, скандалить. Единственное, чего хотел я в тот миг — найти Грейнджер и вытереть слезы с ее бледного лица.
Но она как в воду канула.
Я увидел ее лишь утром в Большом Зале, когда благородные порывы уже растворились без следа.
========== Часть 3 ==========
***
Ну, конечно, Грейнджер читала про кольцо! Меня берет злость.
Где же она нашла книгу, статью, пергамент об этом, если я дважды постранично перевернул библиотеку? Мерлин свидетель: ни один волшебник не ведает про кольцо, мои предки утратили часть семейной истории, а Грейнджер, мать ее, знает! Вот так просто знает и всё!
Словно прочтя мои мысли, она задумчиво морщит лоб и говорит:
— Прочитала не здесь! Книгу, хранящую эту историю, я брала для дополнительного чтения в маггловской библиотеке, но не думала, что это может оказаться правдой. В томике были собраны легенды разных народов, по большей части красивые, выдуманные простецами сказки, и в их достоверности я сомневалась очень сильно… Господи, нет, не сомневалась! Я ни за что бы не поверила!!!
Грейнджер потянулась к перстню, но тут же отдернула руку, ибо гримаса на моем лице красноречиво указала девушке, как это кольцо действует на самом деле.
— Легенда гласит, — без приглашения начала повествовать Гермиона, — что некогда жил на свете ювелир. Искуснейший из всех, живших в подлунном мире. Он делал прекрасные украшения, которые, покинув его верстак, превращались в объект вожделения богатых людей и ценителей искусства. У ювелира было множество заказов, и он исполнял их без отдыха. Работая днями и ночами. Не алчущий богатства — он любил творить.
Так и жил мастер, отрекшийся от мира в тишине своей мастерской, работая, продавая заказы, получая новые.
Когда пришла пора, он женился на хорошей женщине, подарившей ему семерых чудесных сыновей. Дети росли в любви и достатке, вот только не дал им вечно занятый отец никакого ремесла. И жили они, как хотели, не приставленные к делу.
Так продолжалось много лет подряд. Дети выросли, а ювелир состарился.
В то же самое время появилась в городе банда: жестокая и беспринципная, грабившая и убивавшая. Шайка держала в страхе все окружающие поселения, ибо не деньги были их целью. Преступники убивали богатых и бедных, женщин и детей, старых и юных. Никто из мирных жителей не чувствовал себя в безопасности — трофеем могли стать золото, годами собираемое богачом или нательный крест бедняка.
На дверях появились тяжелые замки, во дворах залаяли собаки, и только ювелир жил так же открыто, как и раньше.
В ночь, когда пришли к нему, мастер работал над диадемой для очень знатной дамы. Бандиты вошли к нему, старому и беззащитному, склонившемуся над своими инструментами.
Разбойники ограбили и жестоко избили старика.
На следующий день схватили всю банду. Головорезы пытались сбыть перекупщику диадему, но торговец выдал их военным.
Дурные вести разносятся быстро, и наутро старик-ювелир, отдыхавший под добрыми руками своей жены, узнал, что это его сыновья сколотили жестокую банду.
