— Привет, Грейнджер. Что же ты смутилась? Боишься меня?
— Еще чего, — вздернула нос девушка. Дурацкий чисто гриффиндорский жест. Она протопала к полкам с книгами. Я наблюдал, как тонкие указочки пальцев побежали по корешкам, а губы беззвучно зашевелились, читая. Несколько раз она осмотрела полку и не нашла того, что ей нужно. Догадавшись, она повернулась ко мне.
— Книга у тебя? Та, по которой МакГонагалл задала конспект?
Кивнув, я чуть отодвинул фолиант. Ближе к краю стола.
— Ты закончил? — строго спросила Гермиона. Было заметно, что она не настроена на долгий диалог.
— Только что начал, — ответил я беззлобно, — над ней скончаться можно. Скукотища жуткая.
— Значит, тебе придется поделиться книгой, — подытожила девушка.
— Садись, — предложил я, вкладывая в голос всю бесстрастность, на которую только был способен. И, несмотря на то, что ее непосредственная близость грозила мне очередным волдырем от ожога, я не мог ничего поделать с желанием просто побыть рядом, когда раз в тысячу лет мне представился такой случай.
Гермиона же, сделала последнюю робкую попытку избавиться от моего общества:
— Малфой, у меня к тебе предложение. Давай сделаем так: ты отдаешь мне книгу и идешь на все четыре стороны, а я читаю, делаю конспект и даю тебе списать. Хорошо?
— Нет, — смеюсь я, чувствуя, как подрагивает мой голос, — я, Грейнджер, решил, что в этом семестре превзойду тебя по всем предметам, так что это ты можешь списать у меня, когда я закончу, а пока давай, топай отсюда.
— Еще чего, — фыркает моя драгоценная заучка, — и, шлепнув на стол свои письменные принадлежности, садится рядом.
И я готов станцевать прямо на этом столе, готов поднять на руки и кружить ее — мою мисс Предсказуемость. Я просто чертов гений, ибо Гермиона и мысли не допустит о том, чтобы сделать что-то не самостоятельно, а списать, и не у кого-нибудь, а у Драко Малфоя.
Прикусив губы, я отвернулся, чтобы подавить смешок пока она разглаживала пергамент. Дернув книгу немного ближе к себе, она погрузилась в чтение. Я занялся тем же, исподволь наблюдая за ней.
В тусклом освещении библиотечных светильников тени, отбрасываемые нами на стены дрожали, склонившись друг к другу. Грейнджер углубилась в чтение и не замечала меня. Я же, как завороженный смотрел на полуоткрытый мокрый розовый рот или на кончик языка, выглядывающий оттуда, когда она принималась писать. Я с восторгом пользовался тем, что книга была очень небольшой. Тесно придвинувшись к ней, я вдыхал легкий аромат чистоты, исходивший от волос девушки.
Мерлин, никогда раньше не мечтал я так сильно об этих мягких губах. И коснись я их на миг, можно было бы зарыться лицом в темный лес волос и спрятаться в нем от стыда, смущения и ее отказа.
— Эй, Малфой, с тобой все в порядке? — ее строгий голос возвращает меня к действительности.
— А? Что? — я нахожу себя в опасной близости к ее лицу.
Чуть отклоняется с выражением брезгливости на лице. Презирает. Негодует. Все еще ненавидит.
— Я, ничего…— пытаюсь найти оправдание я, сооружая в голосе немыслимые конструкции лжи. — У меня, э-э-э, мнэ-э-э, я… у меня, Грейнджер, очень плохое зрение, и если тебя что-то не устраивает, можешь валить отсюда.
— Да ладно, ладно, — примирительно, но раздраженно кидает Грейнджер, — только не дыши мне в ухо. И она вновь чуть отодвигается от меня.
Дальше, мы пишем. Больше часа перья скрипят по пергаменту, и это единственный звук, который нарушает тишину библиотеки. Мы одни, даже Пинс куда-то исчезла. Еще один час терзает меня обществом Грейнджер. Наконец, по коридорам стали разноситься шаги. Студенты вернулись из Хогсмида, а значит, скоро подадут ужин.
И вдруг я заметил совершенно удивительную вещь. Кольцо на моем пальце. Сегодня. Нет, мне, наверное, кажется!!! Не веря своим ощущениям, я прикоснулся к перстню свободной рукой. Оно было холодным и не вибрировало. Кольцо сегодня весь вечер молчало. Значит… В моей голове лихорадочно проносились обрывки мыслей: «Значит это не Грейнджер! Но тогда кто? Кто оказывается рядом с нами? Когда и от кого кольцо горит? И что за? Но ведь это же просто невероятно»…
Ответ приходит от Гермионы, которой пришлось тронуть меня за плечо, чтобы попросить перевернуть страницу. Я вскрикиваю. Безнадежная, привычная, острая боль от раскаленного железа пронзает тело.
Я научился терпеть, но тут не ожидал и вскрикнул. Грейнджер испуганно таращится на меня:
— Да что с тобой такое творится, Малфой? Почему ты визжишь, как банши, стоит мне к тебе прикоснуться?!
Но мне было не до объяснений. Кольцо, словно поругивая мои сегодняшние мысли, решило отыграться сполна все усиливая пытку температурой. Казалось, что оно прожгло кожу насквозь и теперь поджаривало мясо. Я едва не терял сознание, заведя руку за спину. Вторая рука рефлекторно пыталась стащить перстень с пальца.
Гермиона начинала терять терпение:
— Драко Люциус Малфой, если ты немедленно не объяснишь, что происходит, я…
