Даже палки и камни, видевшие, как вечером по самой длинной дороге Лозикейи несется джип Защитников, знали, что он может ехать только к дому 636 – из-за шумихи, поднятой Стеной мертвых Симисо толукути как в Другой Стране, так и в Стране-Стране. Увидев, что из переднего окна торчит узнаваемая квадратная башка командира Джамбанджи в его фирменной белой бандане, жители Лозикейи не только вспомнили убийство Судьбы, но и поняли, что, несмотря на опустошительную утрату, многострадальная Симисо не уйдет от Защитников без унизительных оскорблений, без долгих побоев, укусов, а то и ареста, – в зависимости, конечно, от настроения псов и прихоти их виляющих хвостов. Толукути жители Лозикейи еще долго наблюдали, как оседает пыль, вскипевшая за джипом Защитников, опускали хвосты к земле, качали головами и издавали грустнейшие вздохи, как делают все джидадцы, ведь что на самом деле могут животные под джидадским небом в Стране-Стране при виде лютых псов, кроме как опускать хвосты, качать головами и издавать грустнейшие вздохи?
Те, кто там был, рассказывали тем, кто не был, что командир Джамбанджа и семеро Защитников, пришедшие за Симисо, выскочили из джипа раньше, чем он остановился, – толукути сплошь суровые морды, рев, лай и шерсть дыбом. Что свирепая свора во главе с командиром Джамбанджей сначала пометалась взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, толукути разглядывая Стену мертвых. И поскольку командир Джамбанджа никогда не работал без зрителей, чтобы росла его легенда, свора встала, с идеальной синхронностью задрала лапы и пустила плясать на стене широкие струи мочи, достойные бельгийских скакунов, при этом оглушительно завывая и собрав весь квартал посмотреть, что за чертовщина там творится. И зрелище ранило, но не особенно удивило: жители опускали хвосты к земле, качали головами и издавали грустнейшие вздохи.
Знающие говорили, что, пока командир Джамбанджа и семеро Защитников, пришедшие за Симисо, находились в доме 636, по Лозикейи пронесся завывающий ветер. Он хлестал по земле, сотрясал здания, гремел шаткими крышами, врывался в открытые окна и швырял все, что плохо лежит, а потом захлопывал двери. Он подбрасывал в воздух палую листву, пыль и сор. Он воровал белье с веревок и пытался украсть одежду с тел ошарашенных животных, сгрудившихся вместе. В Эдеме он разогнал по укрытиям маленькие создания, тряс деревья и разметал листья. Толукути он оборвал с дерева Неханды все стручки до одного и рассеял по тауншипу, чтобы, когда он улегся так же таинственно, как начался, толукути кости Неханды, как дети прозвали странные стручки цвета выбеленных костей, рассеялись по всему Лозикейи. Заметили это только дети, ведь в их натуре замечать мелочи; взоры взрослых были устремлены на дом 636.
Те, кто там был, рассказывали тем, кто не был, что командир Джамбанджа и семеро Защитников, пришедшие за Симисо, не провели дома много времени, словно она их ожидала. Раз-два – и готово, зашли и вышли с пленницей раньше, чем просохла моча на Стене мертвых. Толукути Симисо вернулась домой вскоре после того, как попросила Золотого Масеко написать на Стене имена мертвых, и с тех пор на улице ее не видели. И жила бы коза в ужасном одиночестве траура, если бы не упрямая любовь Герцогини, Гого Мойо, Матери Божьей, Товарища Безпромаха Нзинги, Молитвенных Воинов и прочих пожилых самок Лозикейи, навещавших ее по строгому графику. И теперь Симисо вышла – в черном траурном платье и такой же повязке на голове, зажатая между Защитниками: толукути четверо трусили впереди, трое позади, и, конечно же, командир Джамбанджа прикрывал тылы, будто главный бабуин. А поскольку квартал уже давно не видел Симисо, сердца у всех рухнули, дыхание сперло – толукути коза постарела с сокрушительной скоростью за такой короткий срок.
Те, кто там был, рассказывали, что командир Джамбанджа и семеро Защитников, пришедшие за Симисо, сопровождали пленницу к поджидающему джипу с типичным самоуверенным высокомерием всех джидадских Защитников: грудь колесом, носы принюхиваются, языки вывалились, хвосты пистолетом. И вот как из-под земли выросли Сестры Исчезнувших в красных футболках и встали перед толпой – не дрожащие, не испуганные. И вот так просто, раньше, чем успеешь сказать «гав!», толукути командир Джамбанджа и семеро Защитников, пришедшие за Симисо, оказались в оке явившегося откуда ни возьмись страшнейшего урагана.