– А я слыхала, в Джидадском университете от Спасителя залетела еще одна!
– Ага, я тоже слыхала, видела ее фотки в «Вотсапе» и «Твиттере». Она же страшная!
– А я слыхала, у Спасителя подружки во всех джидадских университетах!
– А я слыхала, в его свите всегда есть самки!
– А я слыхала, у него, типа, больше двух десятков незаконных детей!
– Зато член у него наверняка сморщенный!
– Лол, ты сказала «член»!
– Хрен!
– Конец!
– Прибор!
– Бревно!
– Фаллос!
– Шланг!
– Делатель детей!
– Распространитель СПИДа!
– Одноглазый монстр!
– Старая сморщенная ящерица нового старого Отца Народа!
Девчонки хохотали, дергали друг друга за хвосты и снова хохотали. Толукути оседлали воображаемых любовников и неприлично двигали своими текучими бедрами, неприлично танцевали с наигранными стонами. Отец Народа, не ожидавший такого от детей, отвернулся в отвращении, в стыде, думая: «Но что это за школа такая? Кто учит молодежь такой гадости? И где их учителя? Директор?»
Он остановился у первого же класса с признаками жизни. Оставленные без присмотра ученики не обратили внимания, даже когда Отец Народа, пораженный бардаком, громко прочистил горло. Молодежь шумела, даже когда он грохнул копытом по парте и сказал: «Тихо! Тихо! Я приказываю немедленно затихнуть!» Толукути продолжался шум. Продолжалось безумие. На парте в углу стоял котенок без рубашки и распевал неприличную песенку в ручку, будто в микрофон, под аккомпанемент ягненка, колотившего по перевернутой урне. Вокруг них скакали и извивались веселые школьники, а другие достали телефоны, видимо снимая неразбериху. Ученики сидели на партах и болтали ногами. Ученики трепались, собравшись кружками. Ученики свайпали, уткнувшись в гаджеты. Ученики прихорашивались. Ученики делали что угодно, только не учились.
Отец Народа стоял и осмыслял мешанину поломанной мебели. Выбитые окна. Обшарпанные и шелушащиеся доски. Засыпанный бумажками пол. Банду ящериц, таскавших куда-то мел через окно. Граффити на стенах. Узнаваемый аромат марихуаны. Ряд огромных муравьев, возводящих амбициозный муравейник прямо посреди класса. Три ящерицы предались блуду на страницах раскрытой книги. Когда-то Отец Народа был учителем, да, толукути до вступления в Освободительную войну он был педагогом, нес свет в темные убогие головушки молодежи, делал из них хороших животных, хороших граждан и будущее нации – и потому знал, как выглядит и должна выглядеть школа, как выглядят и должны выглядеть ученики. Джидадская старшая школа выглядела как дурдом, а ученики – не как ученики, а как шуты, простофили, дикие звери.
Наконец гусенок с головой размером с гальку оторвалась от рваного учебника и спросила: «Добрый день, вы пришли нас учить?» – и, забыв, как и зачем он попал в школу и вошел в кабинет, Отец Народа сказал:
– Но где же ваш учитель?
– Учителя снова бастуют, – ответила гусенок.
– Почему же учителя снова бастуют? – спросил Отец Народа.
Гусенок зашлась от смеха, словно услышала самый смешной вопрос в истории смешных вопросов, но тут же опомнилась. Отец Народа снова постучал по парте, призывая к порядку, но, разумеется, тщетно. И гусенок, увидев, что это животное совершенно непривычно к беспорядку и уж тем более к непослушанию, сжалилась, взлетела на балку и завопила:
– Йей! А ну заткнулись на хер, тут новый учитель, что ли, пришел!
Когда она слетела обратно, все школьники до единого вернулись на места и сидели смирно.
Толукути тишина опустилась так внезапно, что сначала Отец Народа растерялся. А пока он собирался с мыслями, красивый и самодовольный козленок в роскошной черной куртке расправил плечи и гаркнул с галерки:
– Ну и зачем пришел, чему учить будешь, старичина?
– Судя по увиденному, мне видится, что состояние нашего образования плачевно, – начал Отец Народа. Молодежь завыла от смеха. – Думаете, я шучу? Вас не волнует ваше будущее? – недоумевал бывший президент и бывший учитель.
– Наше будущее разграбил и разорил низложенный тиран, когда мы были еще в животиках у мам, старичина, и если ты не пришел нас учить, как заработать быстро и много, чтобы свалить подальше от этого режима, то я пошел отсюда. – Наглый козлик встал со стула. – Эй, народ, я двинул на улицу Р. Г. Мугабе – слыхал, там можно подработать у обменников, кто со мной? – спросил он сверстников.
Остальные дети ответили радостными воплями, и козленок, видимо ободренный их вниманием, прошелся по классу, распевая:
– Что принес, брат? Что принесла, сестра? Что принес, земляк? Что принесли, Ваше Превосходительство, сэр? Что принесло, Новое Устроение?
Овации становились все громче и грозили сорвать прогнившую крышу. Затем козленок галопом поскакал к двери и скрылся, распевая свой гимн «Что принесли?». А его одноклассники, чтобы не отставать, поднялись, как солдаты в бой, и помчались, вопя, распевая, хохоча – толукути шуты, простофили, дикие звери вырвались из дверей, из ворот и скрылись по ухабистой дороге.