Вот как я перестала слышать одним ухом. Знаю, раньше я говорила, будто это от рождения, но вот что случилось на самом деле – теперь ты знаешь. В следующие дни, в следующие недели наши тела гнили. Наши раны никто не обработал – где искать медицинскую помощь, если всюду кишели Гукурахунди и мы боялись, что нас добьют? Ходили слухи, что они поджидали в больницах на случай, если мы появимся. И мы носили на телах колонии личинок, почешешься – и видно, как они корчатся. От нас так разило, что мы сами терпели с трудом. Мы месяцами спали на животе – так все болело. Мы загнивали. С моего зада отваливалась плоть – сперва одна ягодица, потом вторая. До сих пор на мне остались язвы, долины, овраги. Но зачем я рассказываю, когда знаю, что слова ничего не покажут?
Симисо отходит от кровати в середину комнаты. Одним текучим движением стягивает ночнушку через голову. На ней нет нижнего белья. Она поворачивается спиной, и ее дочь вскрикивает, зажимает рот при виде ужасных шрамов, суровых линий, борозд, сплетающихся и расплетающихся на длинной спине, при виде язв на крупе старшей козы. Судьба впервые видит тело матери голым как правда – все равно что смотрит в чистую воду, где отражается ее собственное тело. Позже, когда Судьба переосмыслит этот момент, ей будет казаться, что разделась не только Симисо, но и она.
Вот почему, вот как она ловит себя на том, что тоже снимает ночнушку. Потом встает напротив Симисо, не дрогнувшей при виде израненного тела ее дочери. И так оба козы стоят, рядом, лицом к лицу, как еще никогда не стояли раньше, стоят, словно только что родили друг друга, да, толукути их голые тела одинаковы не потому, что они самки, нет, не потому, что они мать и дочь и сделаны из одного теста, нет, но потому, что их тела носят шрамы от Защитников, словно Защитники, терзавшие Судьбу 5 июля 2008 года, тщательно следовали указаниям Защитников, терзавших Симисо больше чем за двадцать пять лет до этого, 18 апреля 1983 года, да, толукути словно Защитники отпечатывали на обоих телах важный архив жестокости Центра Власти.
– Вот как, вот почему я исчезла, мама. Мне просто было так больно. Меня сломили, и сразу после того, как это случилось, я могла думать только о том, чтобы сбежать, просто уехать и никогда не возвращаться. Я думала, это поможет мне все забыть и не оглядываться. Я думала, это все перечеркнет. Дело в том, что в 2008 году, сразу после выборов…
– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, дитя мое, – шепчет Симисо.
Ей не нужно рассказывать то, что она и так уже знает. Толукути она обнимает дочь, как обняла бы хрупкие цветы, что закрываются, если их коснешься. Она аккуратно ощупывает шрамы дочери, один за другим, словно хочет дать каждому имя. И ласкает каждый шрам. И целует каждый шрам. И затем черед дочери обнять мать, как она обняла охапку мягких грибов. И она касается шрамов матери, да, толукути одного за другим, словно хочет заучить их имена. И ласкает каждый шрам. И целует каждый шрам. Снова и снова, снова и снова, пока боль и тоска, так долго запертые в их телах, не становятся легче веса крыльев бабочек.
– Ха-а-а, товарищ! А я что говорил? Что мы не можем проиграть выборы, которыми сами заправляем! И с чего бы? Что, за нас не проголосуют? Нет уж! И на следующих, в 2023-м, победим мы. И на следующих, в 2028-м, победим мы. И на следующих, в 2033-м, победим мы. И на следующих, в 2038-м, победим мы. В 2043-м – победим. В 2048-м – победим. В 2053-м – победим. Потому что мы только это и делаем – побеждаем побеждаем побеждаем побеждаем побеждаем побеждаем! Тичингото-о-о-о-онга![85]
– Кто готов?! Вы готовы войти в Ханаан со Спасителем, о драгоценное Воинство?! Ибо истинно говорю вам, земля обетованная настала! Земля обетованная здесь, слава слава сла-а-а-а-а-ава-а-а-а-а!
– Жаль, сперва это так было похоже на настоящие гармоничные выборы, что я почти поверила. Оглянуться не успели – а мы уже в горячей точке. Вооруженные Защитники в полную силу делают то, что делают всегда.
– Вы бы видели нас в день выборов. Как мы были по всему Лозикейи, просто-таки парили-парили-парили. Как мы верили в победу! Когда мои дети спросили, почему я парю, я ответила, что из-за Новой Джидады. А теперь они без конца спрашивают, что с ней, куда она делась. И я до сих пор не знаю, как смотреть им в глаза.
– Поздравляю моего Спасителя, желаю четыре года процветания. За Новое Устроение!
– Я правда хочу поскорее об этом забыть, чтобы не сойти с ума. Поэтому прибавить мне больше нечего. Я просто сосредоточусь на семье и молитвах. Хоть на что-то я еще могу повлиять.
– Но мы ведь предупреждали. Даже перед выборами предупреждали, говорили, напоминали. Вы даже назвали это гармоничными выборами. Назвали #свободнымичестнымиидостоверными. Теперь не смотрите так на нас, это ваши собственные слова.