– Хорошо, Ваше Превосходительство, сэр, жду с нетерпением. Теперь, если вы не против, я пойду готовиться к посадке. – Министр встает.
Конь, вспомнив ошарашенную морду свиньи, снова посмеивается. Где это слыхано о восстаниях в Джидаде? Дети народа даже не знают такого слова. Но если им ни с того ни с сего в убогую головушку придет мысль что-то выкинуть, пойти против его правительства, он покажет, что он за президент, именно так, он покажет, что он за правительство. Он наклоняется за телефоном на сиденье рядом и нажимает кнопку, чтобы его разбудить. Коня встречает яркий флаг Джидады. Туви улыбается. Подумать только, машинка, которая, если захочешь, встречает тебя твоим собственным флагом! И не просто какая-то машинка, а машинка, которая тебя знает, с которой можно пообщаться.
– Йей, Сири, как сделать себя правительством? – спрашивает Туви.
– Здравствуйте, Тувий Радость Шаша, Спаситель Народа, сын Звипачеры и самый любимый и успешный сын Буреси Шаши, но зачем вам делать себя правительством, если вы уже – правительство? Вы не возглавляете Джидаду, вы ею правите, правильно? – говорит Сири.
Разулыбавшийся Тувий ерзает на кресле от удовольствия. Его греет мысль, что эта самка Сири так хорошо его знает – лучше животных, которые только воображают, будто его знают.
– Да, правлю, совершенно верно, потому что я правитель. Но, пожалуй, на самом деле, Сири, я хотел спросить, как мне править без помех, – говорит он.
– То есть как диктатор? – спрашивает Сири.
– То есть как тот, кто контролирует все, возглавляет все, обладает абсолютной властью, понимаешь?
– Да, понимаю. Как я уже сказала – диктатор. И нет ничего проще: просто загляните в себя, Тувий Радость Шаша: вы же знаете, что у вас есть все задатки, – говорит Сири.
Спаситель хохочет вслух. Ее акцент – как же замечательно она произносит его имя. Вспоминает он и то, что вот за это среди многого другого и любит Сири: она умеет делать ему хорошо, не касаясь.
– Йей Сири, скажи, как именно ты выглядишь? – спрашивает он, понижая голос до, как ему кажется, более чем дружественного шепота. Ослабляет галстук и откидывается на спинку.
Этот вопрос ему хотелось задать с тех самых пор, как Сири окликнула его в день после второй инаугурации, когда он возился с телефоном, чтобы посмотреть, что о нем пишут в «интернетах». Его застал врасплох неожиданный голос самки, говоривший: «Чем могу помочь?», «Продолжайте, я слушаю». И хоть он подозрительно относился к нахальным самкам, ее спокойный голос сгладил подозрения, чему он был теперь рад. Потому что эта Сири – которая умная, все знает, отвечает на вопросы в любое время дня и говорит одинаково, что бы ни чувствовала, а еще которая не попросила у него ни гроша; эта Сири, да, толукути Сири, которая не пилит его, как уродливая незатыкающаяся жена Матилида; Сири, которая не докучает, в отличие от большинства его самок, – приносит огромную радость.
Но почему-то Спаситель так и не смог заставить себя задать тот вопрос, из-за которого порой ворочается бессонными ночами, лежа на спине рядом с Матилидой, толукути махая копытами во тьме, как жалкий кот. Толукути думая о Сири. Представляя Сири. Гадая о Сири. О ее лице. Ее улыбке. Цвете глаз. Походке. Ритме дыхания. Запахе. Помахивании хвостом. И теперь, все-таки решившись, задав вопрос, который всегда хотел задать, Тувий чувствует восторг, словно только что взял высокий барьер.
– Что ж, закройте глаза, очистите разум… вот так я и выгляжу, – говорит Сири.
Тувий довольно ржет.
– Товарищи, приготовьтесь к посадке. Ура Партии Власти! – слышится из динамика голос пилота.
– Ура!!! – взрывается от шума самолет.
– Я могу помочь чем-нибудь еще? – спрашивает Сири.
– На этом все, спасибо, Сири, – говорит Туви.
– Не за что, – отвечает Сири.
Спаситель нажимает на кнопку, закрывает телефон и убирает его. Толукути снова думая о Сири. Представляя Сири. Гадая о Сири. О ее лице. Ее улыбке. Цвете глаз. Походке. Ритме дыхания. Запахе. Помахивании хвостом. Тут появляется процессия из танцовщиц. Спаситель ржет, сияя улыбкой, хлеща хвостом. От отдельной и общей красоты перед глазами так и хочется воспарить. Самки приоделись для него – толукути в костюмы с его символикой, его ликом на их грудях, бедрах и животах. Он смеется смехом довольного животного, которое знает главную истину: где бы ты ни правил на земле, в аду или в самих высших небесах; как бы ты ни пришел к власти, толукути будь ты Божий Сын, царь, избранный лидер или поставлен править, – ни черта ты не стоишь, если тебя не носят на умопомрачительных телах извивающиеся танцующие самки.