Со своей стороны мы прибавим, что если славяне могли существовать и имели историю, хотя и краткую, около Утрехта, то нет никакого сомнения, что они жили также в Батавии. Во времена Юлия Цезаря там было известно племя беловаков, на границе нынешней Франции, вблизи Седана (Седан, Севены). С другой стороны, те же велеты заложили тут несколько городов, которые существуют поныне; так, Люттих — это древний Лык, несколько южнее — местечко Ловенцы, в тех же местах м. Вильц, т. е. Вильцы, или Велеты, и наконец Люксембург, или Люценбург, т. е. город лютичей. Все эти урочища, равно как и остальные, не упомянутые нами, едва сохранились и восстановляются с трудом; но необходимость указать на связь славянских колоний по Рину, Дунаву и Лабе для объяснения на последующих страницах древнейшей судьбы славян заставила нас заглянуть в чужие края.
Теперь снова обратимся к поступательному движению германцев на восток, до границ России. Истощение славянских сил в борьбе с новою политикою немцев, не столько завоевательною, сколько колонизационною, дало наконец германцам возможность достигнуть того, чего они желали: раздвинуть ее к востоку. Этому в особенности содействовали с севера датчане, которые немало воевали со славянами и ослабили их со стороны моря. Потом по соседству с ними помогал ослаблению славян Генрих Лев и в особенности Альбрехт Медведь. Под их покровительством потекли из Фландрии, Гельдрии и других земель эти давнишние борцы с природою и стихиями, эти терпеливые и неутомимые сеятели немецкого семени. Расселяясь мало-помалу за Эльбою, небольшими колониями, двигаясь все дальше внутрь славянских областей по пустырям, осушая болота, очищая леса, при настоящем покровительстве маркграфов, прелатов и рыцарей, эти голландцы положили основание за Старою мархиею такой же Средней, потом Новой по Варте и Нетечи и наконец Укрской мархии по р. Укре. Этим-то способом укрепился немец на славянских землях. Вместе с тем возникли на славянских пепелищах и урочищах города с их новым городским устройством и с Магдебургским правом. А наряду с этим росла здесь новая сила, пришедшая сюда из Нюрнберга — бургграфы Гогенцоллернские.
Также с этих пор тут создалось особое немецкое начало Гогенцоллернское, которое вовсе не было похоже на старую Германию. Центром управления всех мархий стал Бранибор, который был уступлен Альбрехту Медведю последним браниборским князем Пребиславом. От этого Бранибора, намеченного немцами еще из Старой мархии, пошло владычество кругом, пока из Бранибора не составилась Бранденбургия, граничившая в XII ст. со Старою мархиею, Саксониею, Новою мархиею и с севера землею лютичей, впоследствии Мекленбургия.
Водворение Гогенцоллернов и развитие их власти и могущества на северо-востоке Германии имело следующую историю. Размножавшиеся указанным выше способом все новые мархии дотянулись в начале XIII ст. до Слезаки, Польши и Поморья, где славянские князья чувствовали еще свою силу. Ужасными войнами из-за соперничества панской и императорской власти, раздиравшими Западную Европу целые века, театром которых были также и восточные мархии, — последние были разорены вконец. Легко могло получиться, что славяне снова укрепились бы там, вытеснив окончательно ослабленных военными бедствиями немцев. Не имея возможности лично содействовать устроению этих ленов и даже опасаясь совсем потерять их, император поставлен был в необходимость поручить управление ими доверенному лицу со всеми прерогативами полновластного государя. Для разоренных областей нужна была крепкая местная власть, нужен был верховный и безапелляционный судья, военачальник, устроитель, обладатель и собственник всей земли. Ввиду всего этого императору важно было вручить разоренный край лицу верному, готовому постоять за своего сюзерена и вместе с тем такому, которое своим богатством, характером и уменьем править принесло бы наибольшую пользу стране. Самыми подходящими для такой важной роли деятелями были бургграфы Гогенцоллернские. Они с давних пор были верными слугами римских императоров, за что пользовались их особым доверием и почетом и нередко правили за них делами; значит, и теперь император мог вполне на них положиться. А чтобы не дать возможности развиться в Гогенцоллернах сепаратистским стремлениям при той почти неограниченной власти, какой они были облечены в качестве правителей порученных им областей, и таким образом удержать последние за империею, император старался связывать интересы бургграфов с интересами общегерманской политики. В награду за верную службу они получали особые имперские звания и почести, которыми, конечно, гордились, дорожили и в чаянии еще больших отличий старались согласовать свою политику с желаниями императора. Таким образом, работая как будто на себя, они, в сущности, работали на общее дело.
