В 30 годах XV ст. при новом маркграфе, который постоянно жил в своих франкских землях, мархии пришли опять в большой упадок, и до того, что снова развелись разбои, против которых города Старой мархии и другие должны были заключать между собою и помимо курфюрста оборонительные союзы. Вместе с тем шли споры между курфюрстом и Польшею о границах Новой мархии, по Одре и взморью, причем король стоял на стороне Польши и Дании, а последняя была в союзе с Орденом против курфюрста. Курфюрсты, обязанные всем королю, должны были, преследуя свои цели, играть двойную роль: и плакать и смеяться; так это и шло вплоть до эпохи Фридриха Великого, открыто объявившего себя врагом императора. С 1440 г. столицею мархии становится Берлин, где в первый раз курфюрст Фридрих II, вступая в свои владения, получает всенародное признание дарованной императором власти. Через шесть лет после сего возгорелась война в Померании между славянскими князьями и курфюрстом. Первые не признавали власти Фридриха II над собою. Одновременно в 1444 г. польская корона оказалась свободною после смерти на бранном поле угрско-польского короля Владислава Варненского под Варною. Тогда на сейме прелаты польские предложили в кандидаты курфюрста Фридриха II. Повествуют, будто он отклонил от себя это предложение, не желая втягиваться в политику славянских князей. Тогда королем Польским был избран Ягеллон Казимир. Этот король поставил задачею своей политики округление границ Польши, а для этого ему было необходимо не только защищать свою приморскую область, но и елико возможно расширить владение в какую бы то ни было сторону. Приводил он это в исполнение исподволь, пользуясь слабостью Ордена и неудовольствием на рыцарей всего порусского населения. Когда этот ропот обратился в открытое восстание, Казимир Польский воспользовался критическим положением ордена и присоединил порусские земли к своим владениям. Орденские власти, изгнанные отовсюду, удалились вместе с рыцарями в Ливонию и к курфюрсту, а вся земля по Висле соединилась в 1466 г. с Польшею; только крайний восток собственной Пруссии оставался в руках Гохмейстера, как польского князя. Таким образом земля вендов досталась опять славянам; только это было недолго. В это время граница Польши с курфюршеством шла по левой стороне Одры от Рыбницы на Демин и далее к юго-востоку по границе настоящих ее владений, причем нынешняя прусская Силезия по р. Одре входила также в курфюршескую мархию, хотя она и была постоянным яблоком раздора между Чехиею, Польшею и имперскими владениями. Вслед за этим возникло недоразумение между князем Поморским Эрихом и его сыном Богиславом, которые примкнули к Польше, и между маркграфом, который считал, что его мархия и заключенные союзы давали ему право на всю Привислянскую область, включая Щетину. В том же 1466 г. спор этот был решен в таком смысле, что Поморье Эриха и Богислава остается за ними, сами же они находятся в ленных отношениях к курфюрсту. Что касается Щетины, то она была обязана признавать покровительство и власть Эриха и курфюрста одновременно. Но от последнего щетинцы отказались. В 1468 году, вследствие новых несогласий курфюрста с поморскими князьями, между ними возгорелась война. Чрез год неприязненные отношения, однако, покончились взаимным соглашением, причем все предложения курфюрста были приняты не только поморскими князьями, но и городами с их вечами; так, щетина, поморяне, венды и кашубы — все примкнуло к этому договору. Таким образом, заключение мира в существе дела свелось к тому, что курфюрст сделался настоящим владетелем всех поморских земель вплоть до польской границы. Это было для него очень важно и хотя несколько возмещало потерю орденских земель, на которые сильно рассчитывали. А между тем и польский король все шел дальше, все старался расширить свои владения. Во всей Германии славяне начали говорить, что курфюрст сидит не на своей земле, что он пришелец, не имеющий со страною ничего общего, и что все пространство до Гавоты и Эльбы может и должно быть отдано Польше. Последняя в то же время добивалась богемской короны. Если б это ей удалось, то, располагая кроме того ленными владениями в Лужицах, в Слезаке, по Соляве, она разом получила бы над немцами полное преобладание и вновь славянство взяло бы верх и дошло бы до прежних пределов и границ.
