Этим последним актом немцы окончательно утвердились на славянских землях вплоть до польской границы. После этого уже начинается эра самосознания немецкого элемента в приобретенных за 300 лет мархиях. Такое положение особенно обнаружилось в XVI и XVII столетиях, когда пришлось воевать за старую религию, католичество, которое заменилось новым учением Лютера. Курфюршество и корона приобрели в это время много католических имений, конфискованных и обращенных в коронную собственность. Это уже обстоятельство повлияло на то, что коронные владения собственно курфюрста подвинулись к крайнему востоку, где доживал свой век Орден, избравший своим гроссмейстером курфюрста Альбрехта, который таким образом с 1525 г. сделался ленным от Польши прусским герцогом.
Последующие стремления курфюрстов Бранденбургских состояли в том, чтобы удержаться на своей высоте между империею, Саксониею, Швециею, Нидерландами и Польшею. При Густаве-Адольфе курфюрсту было очень плохо: он потерял почти все свои земли в мархиях и вот теперь-то пригодилось ему его Прусское герцогство. Впоследствии, при великом курфюрсте, который вел свои дела с большим умом и ловкостию, все потерянное возвратилось, и с того времени Бранденбургия стала заявлять свою силу уже по отношению к самой Польше, которая с конца XVI столетия начала клониться к своему падению. В 1701 г. курфюрст Фридрих VI принял королевский титул, в котором признан был Польшею, и, короновавшись в Кенигсберге, назвался Фридрихом I. Чрез полстолетия Фридрих Великий, благодаря своим предшественникам и своему гению, был уже настолько силен, что мог отвоевать у императрицы Марии Терезии Австрийскую Слезаку и соединить этим все прежние мархии в одно целое, очень почтенных размеров. Но при этом Пруссия впервые столкнулась с Россиею, и это столкновение чуть не стоило короны великому Фридриху. Его разбил наголову князь Салтыков под Кунерсдорфом в 1756 г., и, если б не вступление на престол императора Петра III, то еще Бог весть, чем бы дело кончилось. Вскоре после того, при императрице Екатерине II, воспоследовал раздел разлагавшейся Польши, по которому Пруссии достались земли, лежавшие по Висле и отделявшие Бранденбургию от Пруссии; а затем в 1795 г. она получила все пространство до Немана (Хрона), нынешние Сувалкскую и Ломжинскую губернии. Но насколько легко достались Пруссии эти последние бескровные приобретения, настолько же легко и скоро все было разрушено одним походом Наполеона I. Он имел в виду совершенно упразднить как курфюршество, так и королевство Прусское; только заступничество императора Александра I сохранило за королем Фридрихом Вильгельмом III его собственную Пруссию. Варшавское же герцогство, возникшее в границах нынешнего генерал-губернаторства, в 1815 г. перешло целиком к России[148].
С тех пор все осталось без изменения, но только по видимому. Текущее столетие особенно знаменательно для этих прежних мархий, для всех там проживающих онемеченных славян и для кровных немцев, пришедших из-за Эльбы, по преимуществу из Фландрии и Гельдрии. Далек был путь последних; очень продолжительно и упорно водворялись они на этих местах: и между тем не все старое удалось уничтожить им на пройденном пространстве. Немцы, продолжающие называть себя вендами, лужичанами, кашубами и даже поляками, значит, еще не совсем немцы; значит, они еще не забыли своей настоящей народности, хотя со стороны Пруссии и делается все возможное для окончательной их германизации. Важным подспорьем в этом случае является лютеранство с его пасторами; еще важнее механизм прусского государственного строя с его народными немецкими школами и всеобщая воинская повинность, которая неусыпно работает с 1807 г. Но станем надеяться, что участь грядущих поколений славянства будет лучше участи поколений погибших. Мы верим, что мы, славяне, не только не хуже Запада, но лучше, и что это хорошее должно жить как для пользы всего человечества, так и в развитие нашей собственной национальности. Как член великого общечеловеческого организма, славянский народ имеет несомненное право жить, действовать, и никто не должен мешать свободному развитию этой жизни.
Пусть же история движения немцев на славянский восток будет назиданием грядущему и последующим поколениям славянства!
Дела давно минувших дней,
Преданье старины глубокой.
