В 450 г. Аттила покоряет тюрингов. Чтобы дойти до них, ему нужно было пройти Словакию, Моравию, Богемию, переправиться чрез Лабу и Соляву и достичь до истоков Везера и Майна. Если история засвидетельствовала факт покорения тюрингов, то, значит, вся Средняя Германия, древнее жилище маркоман, или граничар, в Богемии, берега Дуная до Пассова — все это подчинялось Аттиле. Но Аттила был слишком умен и дальновиден, чтобы бросаться во все стороны без союзников и друзей. Он их отыскивал везде и ходил только туда, где были и жили славяне. А так как в то время вар — вары, т. е. славяне, уже успели опять водвориться на берегах Балтийского моря, то весьма вероятно, что и Лаба и Богемия были уже в то время заселены отдельными родами славян. По крайней мере, вслед за гибелью гунн в Богемии показываются славяне в период с 451 по 495 г.[300]. Аттила мог свободно идти чрез Богемию не только потому, что там жили славяне, но и по той причине, что еще при его предшественнике Русе, в 430 г., все маркоманны, или граничары, признали власть гуннов и вошли в состав Гуннского царства. Этого признания не было бы, если б, противно предшествовавшим доводам, в массу граничар не входил славянский элемент. Таким образом, к началу войны с Римом Аттила обладал двумя третями средней Европы, по границе от устья Лабы до истоков Савы, оттуда на Ниш до Рущука, потом по Дунаю и морю до Персии. Везде были его наместники из приближенных людей, гунн. Неудивительно после того, что славян звали гуннами около Балтики даже в VIII ст.[301], а нынешнюю Россию — Гунигардом; точно так же вполне объяснимо, почему отрасль гуннов — авары — утвердилась в Паннонии, почему славян потом звали аварами, как порабощенных ими.
С такими силами Аттиле возможно было предпринять поход на запад, после того как уже очень много накопилось причин быть недовольным Римом. Да и Аэций в это время мог более не покровительствовать гуннам, не нуждаться в них, напротив бояться, так как владычество Аттилы стало внушать самому римскому вождю опасение. Аттилу звали на запад алане-славяне на Луаре; вандалы-славяне при Гейзерихе также нуждались в Аттиле, чтобы удержать вестготов и римлян, готовых броситься на Карфаген с двух сторон. Наконец ненавистные вестготы, которых гнали славяне от берегов Днестра и Дуная на запад, все более и более утверждались и крепли в южной Франции, а потом в Испании и постоянно находились в теснейших соотношениях с Римом и Аэцием. Все это тревожило и беспокоило Аттилу, который, уверенный в слабости и покорности обедневшей Византии, двинулся с полумиллионным войском к Галлии в 451 г. Соображение Аттилы состояли в том, чтобы прежде всего утвердиться в средине Галлии, у алан и славян, вокруг Орлеана. Переговоры с их королем Самбидою, чуждавшимся Рима и вестготов, были вполне в пользу Аттилы. Чтобы еще более себя обеспечить, он написал письмо императору Валентиниану, в котором в учтивых и искусных выражениях просил его остаться нейтральным во время похода на вестготов. Но Аэций этого не желал, ему казалось необходимым для поддержания империи ослабить Аттилу, остановить его дальнейшее шествие. И это Аэцию удалось — раскрытием плана Аттилы королю вестготов Теодорику, с которым тогда же был заключен союз против гуннов. Аттила между тем двинулся по Дунаю и чрез Богемию к Рину и, переправившись сам вблизи Базеля, остальную армию переправил ниже Майна, быстрыми переходами дошел до Луары, среди алан, и осадил Орлеан. Но в это время появились с другой стороны Аэций и Теодорик и заставили гуннского вождя снять осаду. Не успев присоединить к себе алан, Аттила двинулся к Шалону на Марне, где на Каталаунских полях встретились обе армии и силы: Запад и Восток, германо-римляне и гунно-славяне. Минута для обеих была решительная.
Накануне битвы обе армии послали сильные отряды для разведок: со стороны Аэция посланы были франки, а от Аттилы гепиды. В тесноте встретились они, напали друг на друга и произвели страшную резню, которая, по одним показаниям, стоила 50 т. человек, по другим, не более 15 т. выбывших из строя.
