Местность, занятая противниками, представляла громадную площадь, весьма удобную для действия гуннской конницы, чего добивался Аттила, следуя от Орлеана к северу. Между обеими армиями, к западу, лежала высота, ключ позиций, которой одинаково желали овладеть обе стороны. Аттила, расположившись лагерем уже по миновании высоты, спохватился, что упустил выгодную позицию, и поспешил было занять. ее. Но Аэций, увидав, что Аттила остановился, сделал то же самое и, имея пред собою слева помянутую высоту, послал Торисмунда, сына Теодорика, ее занять, что и было исполнено в то время, когда к ней приближались гуннские войска. Происшедшая по сему поводу стычка на склоне высоты и около реки стоила, как и под Орлеаном, много крови. Высота осталась во власти вестготов. Тогда Аттила созвал военный совет, на котором говорил долго, воодушевляя военачальников, и окончил свою речь заявлением, что человеческая жизнь не во власти противника и что он сам ударит на него первый. После того он построил свои войска: сам стал с гуннами посредине; справа поставил Ардариха с гепидами, а слева Валамира с остготами. Аэций с Торисмун-дом расположился так, что имел против себя гепидов Ардариха, в средине помещались аланы с их королем Сангибаном, которому не доверяли, а на правом фланге против Валамира стал Теодорик с вестготами. Расположение этих войск тем замечательно, что в средине армии сильнейшие стояли против слабейших, тайных союзников Аттилы. На западе слабейшие гепиды стояли против лучших войск Аэция — Римских легионов, которые занимали ключ позиции. На востоке должны были сразиться братья остготы и вестготы: одни, союзники Аттилы, под предводительством его родственника полуславянина Валамира, другие, отделившиеся некогда от остготов после смерти Эрманарика, постепенно загнанные гуннами в конец Европы, находились под предводительством старца-короля, знаменитого своими оборонительными войнами в Италии, Галлии и Испании, храброго Теодорика, походившего на своего предка Эрманарика. Пред началом сражения Аттилиа гадал на внутренностях животных, причем ему было предсказано не поражение и не победа, но вместе с тем говорилось о смерти одного из важных предводителей. Аттила полагал, что будет убит Аэций, и этого было для него достаточно в предвидении будущих успехов, когда не станет римского полководца.
