Связывая Индию с Западною Европою путем движения арийцев с востока, мы видели, что Каспийское море с его песками кругом в отдаленной древности, когда не было еще известно мореплавание, представляло неодолимую преграду двигавшимся народам. Равным образом арийцы-скотоводы, а отчасти и земледельцы, должны были идти к западу только по течению рек; на север по Амударье и Сырдарье, на юг по Мурге, Атреку. Сообразно направлению этих естественных путей они невольно расширили параллель своего пути и вдвинулись в Европу с двух сторон: на севере от Урала к Волге, на юге через Армению, по Куре, Араксу, Шороху и Риону дошли до восточных берегов Черного моря. Что касается дальнейшего движения арийцев, то трудно предполагать, чтобы они, избавившись только что от голодных, сухих, солонцеватых песков Турана, двинулись бы опять в степь, от устья р. Урала к устью Волги. Вероятнее и правдоподобнее, что они уселись около Оренбурга, Илека, Уральска и потом двигались постепенно к западу, по отрогам Общего Сырта и истокам Самары (Само-ра) и Узеней к Волге. Здесь могло быть разделение, раздвоение их движения; к северу и югу; к устьям Камы пошли те славяне, которые потом оболгарились тюркскими элементами — хун-ну, или гуннами, с их братьями-аварами и болгарами. Сюда же двинулись, вероятно раньше, литовцы-голядь, которой хвост мы застаем еще исторически в юго-восточной половине Московской губернии.
К югу по Волге пошла другая партия; у Царицына она переправилась; на то указывает течение Волги, которая иначе повела бы славян назад, в пески. Раз арийцы-славяне переправились чрез Волгу, их движение должно было направляться по Дону, или Тану, также Дану, по славянской реке скандинавских саг. На ней славяне уселись, заняв все пространство от Дона до Кубани и Кавказских гор. Эта впадина между горами и морем должна была надолго задержать усевшихся на ней арийцев. Неудивительно поэтому, что тут сохраняются все признаки пребывания арийцев с отдаленных времен, что тут встречаются древние урочища со славянскими названиями, что тут царские скифы (у устья Дона), что эта землица нужна была Святославу, разорившему сначала Болгарию, а потом основавшему Тмутараканское княжество, и что тут, далеко за границами исторического славянства, произошли первые встречи с татарами на р. Калке-Кальмиусе. Дон ведет к Донцу, а последний к Днепру, где славяне осели окончательно. В V в. до Р.Х. они уже были известны торговому миру, грекам, Геродоту как землепашцы, оратаи. На этой реке они среди необъятного пространства могли собираться во множестве, веками. Тут были лес, тучная почва для первобытного хлебопашества, а к югу привольные степи, воды, все для излюбленного скотоводства. На Днепре славяне почувствовали себя совсем дома, и отсюда началось их движение по Европе, с этих мест пошло их расселение по Роси, Припети, Десне, Сожи, Березине к Бугу, Днестру, Висле, Одре, по Неману, Вилии и Западной Двине. По этим вполне удобным путям они утвердились накрепко в нынешней Восточной Германии, Польше, Галиции, а на севере плотно примкнули к финнам-ливам по рубежу р. Аа до Псковского озера[326].
С другой стороны устье Кубани и Керченский пролив приближали арийцев к Крыму. Но тут уже жили предшественники славян, их авангард, кельты-кимры, киммерийцы. Не имея возможности сладить с ними со стороны Кубани и Керчи, скифы напирали на них с севера, с устья Днепра. Эта война, этот натиск в VII в. до Р. X. открыли скифам путь чрез перевалы и привели их в Малую Азию, куда кинулись киммерийцы, избегая натиска и напора с севера. И с этих пор переходы чрез Кавказские горы становятся известны истории. Если этот путь не служил для мирного движения арийцев с севера на юг и обратно, то из этого еще не следует, чтобы Кавказский хребет не был проходим, чтобы он представлял окончательно неприступную стену для сношений севера и юга и обратно.
