Изложенное показывает вероятность движения арийцев и с ними славян из Бактрии и с вершин плоскогорья, по северным окраинам Ирана к Каспию и Армении и о разлитии их к югу, до Палестины. Но такое движение только в одну сторону по самому географическому положению Памира немыслимо. Несомненно, что многие роды пошли другим путем, по течению Амударьи и Сырдарьи. Эта местность, известная под названием Турана, была всегда менее приветлива, чем Иран; она изобилует песками, безводна; там дуют ветры то холодные, то жгучие. Там нет той растительности, к какой привыкли арийцы, и потому им долго останавливаться в этой котловине, в этом высохшем море было невозможно. Попавшие сюда путники, переселенцы должны были рассеиваться по всем направлениям, отыскивать воду, укрытие, и, во всяком случае, стараться возможно скорее покинуть страну негостеприимную. И тем не менее по этому направлению шло немало народу, так как тут довольно простора для скотоводства. Это срединное пространство, степное море, как нельзя лучше служило переходным пунктом для арийцев, двигавшихся с востока на запад, где они опять могли успокоиться и найти то, чего лишились. На юго-востоке России, под Уралом и Волгою, у подножия Кавказа, народы, покинувшие Туран, находили приют, отдохновение; тут они собирались, укреплялись, пока не подоспевало время двинуться опять вперед для разлития по Европе. Как Армения на юге, так астраханские степи на севере играли в этом смысле одинаковую роль, а уральские ворота представляли собою такой же путь, как карпатская Дукла, сослужившая службу многим народам. Но какие были эти народы северо-востока, которые встречались с арийцами по пути их движения по Оксусу?
У Страбона впервые появляется имя Туриуа за Оксусом, что напоминает Туран, а до того этого имени не было, как не было и туранского племени и страны. Тюрки появились гораздо позже, что, однако же, не мешает монголо-татарам существовать давно до Р. X. и вести между собою ожесточенные войны, и также производить себя из земли семи рек и от общего с арийцами родоначальника Яфета[322]. Древние индусы и персы называют жителей Яксарта и выше саками. Это имя было очень распространено в рассмотренных нами арийских местностях, встречается в древней Бактрии, между Амударьей и Сырдарьей, в Арии, доходит до Куры, Шороха, Архипелага и Дуная. Геродот говорит о саках, живущих на р. Мурге, т. е. в Мерве. Они вели жизнь воинственно-бродяжническую, очень похожую на жизнь позднейших казаков.
Далее тот же Геродот говорит о персидских саках как о скифах, отождествляя тех и других и называя живших восточнее Каспийского моря массагетами. Впоследствии же зовут скифов, живших западнее Каспийского моря, дайями. Затем в число скифских родов входят также азы или аланы[323]. Таким-то образом от прямых арийцев, переходя к соседям, мы дошли опять до саков, скифов, массагетов, дайев и азов-алан. Все эти названия уже нам более или менее известны: саки-казаки, скифы-славяне (определенный род), массагеты-геты, дайи-даки и азо-аланы — свево-германцы. Со времени похода Александра Македонского Скифия получает совершенно определенное положение: от Дуная до Оксуса и Яксарта, зато делится она на множество родов. Впоследствии скифов, живших около Дуная и Черного моря, зовут сколотами, которые, по сказаниям Диодора Сицилийского, пришли с Яксарта-Аракса. Он приближает массагетов Сырдарьи к сколотам и к тем гетам и дайям, которые жили некогда по Дунаю и Карпатам. Филология не дает нам никаких указаний на племенные отношения этих отдаленных от наших времен обитателей, но нам известно как несомненный факт сродство языков, которыми изъяснялись народы Ирана и Бактрии. Можно предполагать, что массагеты, геты, даки говорили языком, сродным арийскому. Итак, тот господствующий язык, который слышится теперь от Дуная и Днепра до Сырдарьи, тот уже и в отдаленное время был господствующим для греческих писателей, еще не дошедших до познания постоянно движущихся переселенцев-кочевников, прозывавшихся по своим родам то тем, то другим именем и сбивших с толку поверхностных наблюдателей. Так-то под общим именем скифов времен Геродота мы находим множество нарицательных названий вроде земледельцев (обитатели бассейна Днепра), промышленников, охотников, воинов, рудокопов (Золотоноша и Ахтырка — агатирсы[324]), хранителей одноглазых, плешивых и блаженных. Все эти названия не имена народов, а прозвища, взятые от рода занятий, наружного вида или характера людей.
