– Штыковая атака и штыковой бой – две большие разницы, – глядя на Антона, пояснил генерал. – Тут вам не хухры-мухры, тут понимать надо. Благодаря лихой штыковой атаке рукопашный бой зачастую избежать можно! Ну, вот представьте – две армии, два плотных строя. Ощетинились штыками – идут! Одна из сторон, обычно те, кто числом помене… или менее подготовленные – сразу в бега! Не выдерживают. А штыковые бои – не атаки – случаются во время штурмов укреплений или в городах. Головные части колонн сталкиваются в штыки! На открытой же местности я давно такого не помню. А солдатиков к штыкам готовить надо. Учить!
Антон лишь головой покачал – вот вам и штык-молодец! Оказывается, не все так просто. А Суворов-то, Суворов – ну, до чего ж умен! Впрочем, кто бы сомневался…
– Ваше высоко…
– Давай, Антон, без превосходительств уже! А то разговор наш, как в тенетах, застрянет.
– Слушаюсь, ваше… господин генерал-аншеф! Я про разведку хочу…
– О, это дело!
– Есть у меня друг, француз… по матушке – русский. Репортер.
– Кто-о?
– Ну, журналист. В журналы да газеты с места событий пишет!
– А-а! – что-то припомнив, поддержал Ребиндер. – Я слыхал про таких.
– Ну вот и этот такой же… – Антон продолжал вполне вдохновенно врать – пока слушали. – Зовут… Венсан де Кассель… Маркиз, между прочим… И сейчас он в рядах турецкой армии! Воюющей армии!
– То есть у наших врагов, – тяжело резюмировал капитан.
– Он же журналист! Куда пошлют! Но турок не любит… Они его сестру… В общем, он мог и нам кое-что сообщать. Я ему напишу!
– Письма? – генерал скептически усмехнулся. – А как доставлять?
– Есть у меня знакомые греки, лодочники, – потер руки Антон. – И армяне есть… Недавно познакомились, но люди верные и турка ненавидят – жуть!
Следующий день начался с построения. К этому времени поручик Сосновский уже прибыл в полк, расквартированный в палаточном лагере – «на главной квартире». Как обычно при Суворове, для всех свободных от нарядов солдат начинались учения. А как же? Тяжело в ученье, легко в бою!
Антон нынче занимался новобранцами, недавно попавшими в полк:
– По команде «Исправься! Бей сбор! Учение будет!» вы, солдатушки, встаете в строй. Однако не так, как вы нынче выстроились – кто в лес, кто по дрова… А так, чтоб каблуки были сомкнуты, подколенники стянуты! И вообще – солдат стоит стрелкой…
Все слова поручик произносил, не задумываясь, легко и свободно – тут уж работало подсознание, подсознание боевого офицера. Судя по нему, выходило, что Антон-то Авдеевич не зря офицерский свой хлеб ел!
Сразу же после визита к Суворову Сосновский был повышен – переведен командовать первой ротой второго батальона… Первая рота для молодого офицера – небывалый престиж! Да и командир там был боевой, капитан Ермаков. Первый батальон – сплошь ветераны, а вот второй – почти все новички… потому пока и вторые.
Учить! Учить надобно.
– Солдаты! Во фрунте… на ш-шагу… по локтю… Стройся! Раз-два! – бодро командовал Антон, уже больше не удивляясь самому себе, в конце концов Щеголев объяснил, что тут к чему будет. Так – по его словам – и вышло…
– Раз-два! Отставить! Снова по локтю… Стройся! Раз-два! Шеренга от шеренги три шага. Капралы – к мне!
Капралы, конечно, были из старослужащих, как все унтер-офицеры. Что и понятно: звание унтера надо было еще заслужить геройством, упорством и самой добросовестной службой.
– Слушай приказ! Отрабатывать повороты по команде, по флигельману, по барабану! До моего указания. Приступайте.
– Есть, господин поручик!
Послышались громкие команды… Забил барабан…
Глядя на занятия, отошедший в сторонку Сосновский довольно покрутил усы. Молодцы! Еще немного – и настоящими солдатами станут.
Несмотря на внешнюю муштру, производимые упражнения или, по-военному экзерциции, были очень важны и требовали от новобранцев умения быстро реагировать и четко выполнять поставленные команды: солдат, проделывая эти упражнения, предельно концентрировал свое внимание на всех действиях и командах, приводя себя в готовность к более сложному.
– Нале-ву! Ать-два! Напра… ву! Левое плечо вперед! Шаго-ом… арш!
Требовалось немало времени, чтобы научить бывших крепостных парней держаться молодцевато, по-солдатски, как говорил тот же генерал-аншеф: «чтобы крестьянская подлая привычка, уклонка, ужимка, чесание при разговоре совсем были у него истреблены». Солдаты должны были бриться, но зато им разрешалось отпускать усы, ну и буклей они по недавнему указу не носили и не пудрились, стриглись просто и удобно, «в скобку». В отличие от тех же господ офицеров!
Вот Антон сейчас парился в длинном кафтане, под которым еще и камзол… А уж эти букли, коса, пудра! То ли дело солдатики в легких холщовых шароварах и куртках. Всем хороша новая форма, вот только кожаная каска тяжелая, неудобная… Солдаты в походе ее не носили, старались обменять на не так давно появившийся и еще не вошедший в повсеместную форму кивер.
Рекрут попадал в свой родной полк – в буквальном смысле родной! – после долгой дороги, и служба была пожизненной. Насколько помнил Антон, лишь с 1793 года ее срок был ограничен двадцатью пятью годами…
