– Как погиб? – Антон спрятал усмешку. – Знаете, я бы хотел спросить это у вас! Вы ведь были с ним, нет?
– Была, да… О, мон дье! – откинув вуаль, женщина отпила кофе…
Изящные брови, обрамленные пушистыми ресницами глаза, узкое красивое лицо, лишь губы, кажется, слегка тонковаты…
Она! Танцовщица Гюли-Гюли… С которой Игорь Переверзев…
– Возможно, подпоручик просто сорвался, – Сосновский не стал играть в кошки-мышки. – А может быть, его подтолкнули… Так тоже может быть.
– Сорвался, столкнули… Как это ужасно! Прошу, скажите же, где это произошло?
– А вы не знаете?
– Клянусь вам, нет!
Слова танцовщицы казались вполне искренними. Впрочем, стоило ли ей доверять?
– Старая каменоломня… Там огромные такие камни…
– Да! Я хотела туда… знаете, я рисую… Но Игор сказал, что прежде посмотрит место. Про каменоломни всякое говорят…
– Быть может, просто сорвался…
– Тогда его смерть на моей совести! Святая Мария… прости… О, бедный, бедный Игор!
Похоже, мадемуазель Софи и впрямь горевала… Или просто умело притворялась? О, эти женщины… Поди их пойми!
А еще Антону вдруг показалось, что его собеседница чего-то недоговаривает. Так правда и есть! Почти каждое слово из нее приходилось вытягивать, будто клещами.
– Игор мне говорил про бусинки… Вот!
Отогнув рукав, женщина показала браслетик на левом запястье – изящный, с маленькими бирюзовыми бусинками. Точно такими же…
И еще на запястье имелись синяки… Следы чьих-то крепких рук? Или нет, показалось…
– Был и второй браслет. Этому в пару…
Однако вот и браслетики! Началось…
– Да, они у меня, мадемуазель. Вы их где-то потеряли?
– Потеряла? О, нет… Просто нитка оборвалась дома… я заметила… Это редкие бусинки… Игор сказал, вы купили их в Ревеле? Браслет мне очень дорог… дороги…
– Нет, – поручик вдруг отрицательно мотнул головой. – Пожалуй, мои бусинки не такие, как ваши. Мои крупнее, и цвет другой. Но похожи – да.
– Я бы могла взглянуть…
– Сговоримся… А те бусинки, что упали с нитки… Вы их собрали?
– Я велела служанке…
Служанке…
– А что за служанка? Та, что вы посылали?
– О, нет, нет, – танцовщица засмеялась. – Это было раньше. До того, как я купи… наняла ту, что вы видели.
– А та служанка откуда?
– Прислуга месье Ахметова. Хозяина постоялого двора. Да вы его знаете… Я потом этой служанки больше и не видела. Говорят, вроде бы как что-то украла да сбежала.
– Так-так… – допив кофе, ненадолго задумался поручик. – И последний вопрос. Когда вы в последний раз гуляли у старой каменоломни? Ну, может быть, рисовали что-нибудь… на пленэре.
– У старой каменоломни? Вообще никогда не была! – неожиданно твердо заявила танцовщица.
Ну-ну, не была… Явно врет же!
– Мы с Игором только туда собирались… Да-да, как вы сказали – на пленэр. Рисовать! Я же уже говорила.
– А… не сочтите за навязчивость, мадемуазель… Можно ли посмотреть ваши рисунки? – Антон посмотрел собеседнице в глаза.
Та явно замялась:
– Мои рисунки… Вы знаете, нет. Не сейчас. Я только что отдала их… Их купили, с большой выгодой. Так, знаете, приятно! И вот еще заказали, как раз возле старой каменоломни. Виды… пейзажи, да.
Антон покусал губу. С детства не любил таких вот неопределенно-общих фраз и безличных глаголов: говорят, купили…
Кто купил? За сколько? При каких условиях? И зачем это ему?
– Я… я не могу сказать… – пролепетала Софи. – Он… заказчик… просил сохранить инкогнито… Я обещала…
Ну вот, опять выкручивается, недоговаривает… А вот вообще встала, вышла из-за стола:
– Извините, сударь, мне сейчас нужно уйти. Прошу простить за мои вопросы… Ах, бедный Игор! Думаю, он сорвался… Хотел подыскать место для пленэра… и вот…
Танцовщица всхлипнула и, закрыв лицо вуалью, выбежала из кулуара.
Поручик посидел еще немного, допивая остывший кофе… Думал. И зачем, спрашивается, она приходила? Зачем вообще была нужна эта встреча? Что, мадемуазель Софи действительно не знала о том, что случилось с несчастным Переверзевым? Или… Или все гораздо хуже – что-то хотела вызнать… или, скорей, рассказать… Хотела, но почему-то передумала.
Да уж, эта красотка явно знала куда больше, чем сказала. Картины… Таинственный покупатель – меценат… Кто он вообще такой, этот ценитель живописи? Откуда взялся?
Вопросы, вопросы… А ответов пока нет. И, чтобы они появились, надо бы…
Молодой человек усмехнулся – он ведь сам лично говорил Суворову про каких-то «своих людей»! Командующий даже средства на них обещался выделить из полковой казны! Кстати, надо бы не забыть забрать – не помешают.
Так насчет своих людей…
Немая служанка! Она, верно, должна бы что-то знать… ведь немых просто так в служанки не берут – должна быть веская причина.
Но скажет ли? Вернее – напишет ли, она ведь грамотна? Сосновский ей чужой человек, а с чужаками крестьяне всегда подозрительны и неоткровенны.
Ну да, она грамотна, немного… Анисья ее учила… Анисья, Ани… подруга… Да, они же подруги! Значит. Вот кто будет «своим человеком» – Анисья, беглая крепостная девка! Ани.
Ани, конечно, согласилась помочь, и в благодарность, и так, деваться-то ей было особенно некуда.
