А ведь, верно, эта служанка – немая и есть! Правда, у столь богатой госпожи может быть и не одна служанка…
Наверстывая задержку, Сосновский гнал коня во весь опор и все равно едва не опоздал на развод.
Едва успел спешиться, как уж раздалась команда:
– Караул, на развод… Стройся!
Развод проводил капитан Ермаков, ротный, человек знающий и умелый, однако же оратором он был никаким и терпеть не мог говорить длинные парадные речи. Вот и сейчас ограничился парой фраз:
– Турка ждем… Может с кораблей напасть. Потому места для высадки приглядывать будут. Посматривайте! Если что – пуль не жалейте, и немедля с докладом ко мне.
Антон невольно залюбовался строем. Солдатушки-новобранцы уже не выглядели этакими деревенскими тюхами! Держались молодцевато, стояли, выпятив грудь, согласно уставу – стрелкой: «каблуки сомкнуты, подколенники стянуты». Выстроились во фронте на шагу по локтю, шеренга от шеренги три шага…
– Караул… Нале-ву… Шаго-ом… арш!
Забили барабаны. Строевым шагом солдаты во главе с офицерами и унтерами направились менять старые караулы…
Пост, где расположился поручик Сосновский со своим нарядом, находился практически на виду, почти у самого моря, и прикрывал дорогу к городу. Местность была открытая – лишь чахлые кусточки, груды черных камней да желтые песчаные дюны.
Расставив людей, Антон, как и положено, собрал «бодрствующую» смену для учебы. Уселись под старой смоковницей… или то был карагач – не важно. Тени дерево давало немного, однако с моря дул ветерок, да и дело-то уже шло к октябрю – не так уж и жарко, всегдашнего зноя не было.
– Против врага, нападающего толпою, супротив басурман – турок и союзных им татар… первоначальные действия должны носить оборонительный характер, – легко излагал Антон. – И лишь после того, как неприятель уже измотан бесплодными атаками, следует самим переходить в наступление! Ясно вам?
– Ясно, господин поручик! – за всех отвечал назначенный старшим солдатик. Да, их уже назначали старшими – под присмотром унтеров, конечно. А как же! Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом! Научились подчиняться, пусть учатся и командовать.
– Самое главное же у нас – это атака, – поглядывая на внимательно слушавших солдат, продолжал Сосновский. – Когда все разом устремляются на прорыв неприятельского строя! А там вас ждут и штыки, и самый смертоносный огонь! И тут надобно себя пересилить. Помните – стрелять залпами, ружья заряжать быстро и – тем не менее – целиться и пули беречь… Капрал!
Закончив лекцию, Антон подозвал Куропаткина:
– Свободным от караула заниматься пулями и амуницией!
– Слушаюсь, вашбродь!
Отдав честь, унтер повернулся к солдатам:
– Слушай мою команду… Встать! Приготовить ранцы… К палатке… Шагом… арш! Ать-два, ать-два…
Невдалеке слышно было, как в соседнем карауле занимаются строевой подготовкой. Ветер приносил те же команды: ать-два, ать-два… Нале-ву… Напра-ву… На пле-чо…
Капрал поморщился: не следовало так уж нагружать солдат – они службу должны нести, а не шагистикой заниматься… Однако в соседнем карауле офицер попался ретивый…
– Ать-два, ать-два… Ровнее! Грудь вперед!
Запылал костерок. Солдатушки расположились рядом, достали купленный загодя свинец да принялись отливать пули – каждый под свое ружье… Ружья частенько калибрами отличались.
Занятие спокойное, неторопливое. Как раз в карауле, после смены чуток отойти. Потом пару часов поспать – и на пост…
У костерка-то хорошо было – с моря облачка набежали, не жарко, но и без дождика обошлось – сухо, хорошо, так и всегда бы. Сидели себя солдатики, пули отливали, подгоняли-чинили амуницию да точили лясы – не без этого.
– Как вам форма, солдатики? – между делом поинтересовался капрал.
– Да, господин унтер-офицер всяко!
– Ишь ты, всяко им! – Фрол Иванович усмехнулся и подкрутил усы. – Попробовали бы, как раньше! Букли на шомполе завивать да плести косы… еще и пудриться! Эвон, времени-то уходило – ух-х!
Надо сказать, недавно введенные так называемые «потемкинские» короткие куртки были довольно удобны и полностью лишены декоративных элементов, всякого рода украшательств. Еще не было разделения на парадно-выходную форму, полевую и рабочую, солдаты в одном и том же комплекте должны были и в казармах жить, и в парадах участвовать, и воевать, и работать. Сменными были только рубахи, чулки, а еще имелся нестроевой головной убор, полотняные или суконные шапки.
