Обгоняя кибитки, Сосновский неожиданно усмехнулся: заброшенная каменоломня нынче быстро превратилась в очень суетное и многолюдное место, без всякой оглядки на статус «проклятого»! Стучали кирками каменотесы, ругались грузчики, возницы подгоняли кнутами лошадей и волов. Какое уж тут убежище для шпионов! Впрочем, бед они уже натворить успели… Бедняга Переверзев. Так вот погибнуть. Скорее всего – от пращи!
Да, праща… И лоскуток от кафтана… Надо срочно проверить, кто там мог быть во время убийства. Хоть и не было там тогда никакого народа… Но не по воздуху же они прилетели! Переверзева вот, видели, как ехал… Так, быть может, видели и другого? Ани должна бы…
– Господин офицер! Ваше благородие! – закричал с повозки возница – синеглазый мальчишка в мешковатой рубахе из грубой бумазейной ткани. Да какой там, к черту, мальчишка – Анисья!
Поручик придержал коня, отправив вперед подскочившего было капрала:
– Езжай, Фрол Иваныч! Если что, распорядись там… Я нагоню!
Кивнув, унтер умчался, и Сосновский повернулся к повозке:
– Ну, здравствуй!
– И вы будьте здоровы, – несмело отозвалась девчонка.
Антон спрятал улыбку.
– Люди видели чужака, – оглянувшись по сторонам, быстро доложила Анисья. – В то время, когда… Скакал на буланом коне. Как раз на каменоломню. Еще и оглядывался.
– Кто именно видел? – поручик испытующе глянул на девушку.
– Отроци… двое. Из наших, из торговцев, – улыбнулась та. – Если хочешь, я их потом пришлю… Но я все выспросила!
– Говори!
По словам Анисьи, местные мальчишки бегали к старой каменоломне купаться… То есть не совсем купаться – прыгали с обрыва в море!
– Там такие обрывы, Антон Авдеевич, голову свернуть можно!
– Тогда уж не голову, а шею…
Возвращаясь домой, парни увидали по пути всадника на буланом коне. Лица не видели – далеко, запомнили только темную бороду, папаху да черный, с серебряным шнуром, кафтан, какие носят черкесы.
– Буланый, говоришь, конь? Борода, папаха? – задумчиво переспросил Сосновский. – Что ж, спасибо и на этом… И вот еще что, Ани! Ты не могла бы навестить свою немую подружку?
Девчонка сверкнула глазами:
– Конечно же! Что-то надо узнать?
– Коль встретишь – спроси про хозяйку. Что с ней, да как… А, коли не встретишь, постарайся узнать, куда они все подевались?
– Ясненько! – радостно кивнув, Ани окинула поручика таким влюбленным взглядом, что тот невольно стушевался и тут же пришпорил коня:
– Найду тебя сам. Удачи! Да, постой… Если вдруг попадешься – не запирайся, не ври, так и скажи: мол, послал один поручик. А ты этого поручика – доверенное лицо!
Девчонка зарделась:
– Ну уж… скажете тоже!
Так и не выходило у нее быть с Антоном на «одной ноте». Все ж тот – помещик, барин, а она – простая крепостная девка или теперь уж – беглая.
Пустив коня вскачь, поручик обогнал груженные камнем кибитки и вскоре уже увидел впереди всадников в синих коротких кафтанах с красными отворотами и в кожаных недавно введенных касках. Драгуны! Судя по всему – столичные штучки, Санкт-Петербургский драгунский полк, иных тут и не было… Тогда тут должен бы…
Ну, так и есть!
– Ха! Антон Авдеевич! Какая встреча! – узнав земляка, Николенька Самосин поворотил коня.
Поздоровались и другие драгуны – помнили Сосновского по кофейне.
– Здрав будь, господин поручик! В крепость?
– В крепость!
– И мы туда! Приказано бросить весь рядовой состав.
– Все правильно, – с важностью покивал Антон. – Его высокопревосходительство господин генерал-аншеф знает, что делает. Укрепить крепость надобно как можно быстрее! Вернее, закончить, что еще летом начали.
– Так вы здесь с лета? – уточнил какой-то бравый капитан.
– Наш Шлиссельбургский пехотный – один из первых! – поручик выпятил грудь.
– А так обычно где? В Шлиссельбурге?
– Обычно в Ревеле!
– В Ревеле! Это ж даль какая!
– Ну, так, а шведов, коли что случись, кто будет держать?
– Ну, так-то – да.
– Да не такая уж и даль, если честно, – вдруг улыбнулся Сосновский. – От наших-то мест, что в Ревель, что в Петербург – одинаково. Скажи, корнет!
– О да! – радостно подтвердил Николенька.
Он вообще выглядел радостно-ошеломленным, этот странный юноша с нездоровыми интересами к садизму. Румяные щеки, сияющие глаза… видно было, что все происходящее парню очень нравится! Понимал ли он будущую опасность, осознавал ли… Бог весть, но, несмотря на свои тараканы в голове, пока что держался молодцом.
– А как там мой дальний богатенький родич, господин Соснов? Поди, тоже в армии? Он же, кажется, гусар?
– Соснов? – вздрогнув, Самосин презрительно скривился. – Он и мне родственник… Сестрица у него – ух… К союзникам послан, для связи.
– У австрияков, значит?
– У них. При каком-то генерале – адъютант.
– Адъютант? Иди ты! – изумился примкнувший к беседе капитан. – Он что же, полковник?
– Подпоручик, насколько я помню, – Николенька снова покривил губы. – Но в гвардии! Ой, да что мы все о нем. Ты бы нам, Антон, рассказал про турка! Давно ведь здесь…
