– Солдатушек! – скривившись, язвительно передразнил Суворов. – Где я тебе их возьму-то? Каждый человек на счету! Разве что… Разве что слуг да ополченцев местных…
– Точно так, ваше высокопревосходительство! Я и Парфена, слугу своего, пошлю.
Первого октября, на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, с первыми лучами тусклого осеннего солнца в море у самой крепости появились турецкие корабли. Огромные суда неумолимо подходили все ближе и ближе… И наконец, дали залп!
Вся гавань окуталась пороховым дымом, долетевшие до городка ядра разнесли в пыль парочку хижин и убили с десяток солдат. И это с одного залпа!
Пока рассеивался дым, турки перезарядили орудия… И снова залп! И воющие ядра, несущие страшные разрушения и смерть!
Залп! Залп! Залп!
От жуткого воя и грохота закладывало уши. Дрожала земля… Русская же артиллерия молчала – командующий приказал пока что не отвечать ни одним выстрелом. Берегли ядра и порох.
Шлиссельбургский пехотный полк занял позиции на флешах, на левом берегу косы. На правом стояла та же пехота – орловцы, муромцы, козловцы… Еще были казаки, донцы, правда, пока не в полном своем составе. И там и сям виделись артиллерийские батареи… Обычные… Секретные – легкие полевые орудия – были хорошо замаскированы в кустах. Настолько хорошо, что Сосновский их и не видел, и только догадывался, где бы они могли быть. Нет, Антон вовсе не ощущал страха, лишь только какое-то нервное напряжение никак не отпускало его. Хотелось бы, чтоб все быстрей, сразу…
Было, наверное, часов девять утра, когда наблюдатели заметили турок.
– Корабли, вашбродь!
– Вижу…
Поручик приложил к глазу подзорную трубу… посчитал:
– Один… два… десять…
– Вот же ж и прут, гады! – угрюмо прищурился старый служака – капрал Куропаткин.
Тут подошел и сам командир, полковник Ребиндер. Улыбнулся, подбодрил своих:
– Ничего, на свою гибель идут! У нас на их силу своей хватит! А, Фрол Иваныч?
– Да уж побьем супостата, ваше высокоблагородие! – хмыкнул в усы капрал. – Ужо-о!
Между тем огромные турецкие корабли подошли к косе с двух сторон, дали залп и тут же начали высадку.
– Эвон, эвон – лодки-то!
– Похоже, казаки!
– Да какие свои? Вон за ними – в чалмах!
И в самом деле, первыми под началом турецких пашей высадились запорожские казаки, из тех, кто сбежал в Турцию, получив убежище у султана. Донцы тоже было приняли их за своих, но быстро разобрались…
– Ур-ра-а, братцы! Ур-ра!
Понесшись, ударили в пики… Запорожцы побежали, забрались обратно в лодки…
– Ага-а! Труса празднуют! – радостно закричал кто-то из солдат.
– Плуто-онг… заряжай! – недобро щурясь, отдал приказ поручик.
Между тем к берегу подходило немереное количество лодок, из них выскакивали вражеские солдаты в тюрбанах, янычары с кривыми саблями выводили лошадей…
В крепости же угрюмо молчали – ни единого пушечного выстрела. Лишь слышно было, как в церкви звонили колокола. Праздник! Говорят, сам командующий там молился… Прямо в церковь и отправили с берега гонца с докладом.
Тот вернулся быстро:
– Приказ командующего – огонь не открывать! Ждать, пока все повылезут.
Опустив ружье, капрал Куропаткин покачал головой и вздохнул:
– Так их и так уж, как тараканов в избе! Вон уж и окопы роют… устраивают флеши…
Поправив треуголку, Антон пригладил усы и тревожно посмотрел в небо – не появился ли дрон? Нет, все было чисто – пролетела лишь стая гусей, да чуть выше парил, высматривая добычу, коршун.
Значит, засада оказалась удачной! Поймали-таки девицу… Или не успели еще? Ну, не успели, так поймают, Парфен – парень умный.
Командующий выстроил всю пехоту в две линии. Левее виднелись гусарские полки: павлоградцы в зелено-голубых доломанах и щеголи-мариупольцы – в белых с желтым. Впереди покачивали пиками казаки в синих кафтанах.
– Глянь-ка, вашбродь, чего это они там? – удивленно спросил капрал, глянув на падавших на колени турок.
– Молятся, – Сосновский хмыкнул в усы. – Намаз у них… Ну да – судя по солнышку – полдень… Чую, сейчас начнется! А ну, парни, целься! Без команды огонь не открывать!
Поручик оказался прав. Помолившись, турки ломанулись всей лавою к крепости и уже подошли к первому рву…
И вот тут-то наши дали наконец залп! Изо всех орудий!
– Огонь! – скомандовал Антон.
Ахнули ружья… Поле боя заволокло дымом.
Услышав приказ полковника, поручик взмахнул шпагой:
– В штыковую… Вперед! Ура, братцы!
– Ур-а-а-а-а!
Всё пришло в движение. Ринулась в штыковую атаку пехота, поскакали гусары и казаки, артиллерия окуталась дымом. Над головами с ревом полетели ядра, засвистела картечь!
А вот послышалась автоматная очередь… да не одна… И тут же – снова картечь! Выкатились из кустов легкие полевые пушки… Выцеливая вражеских автоматчиков, появились и егеря с нарезными штуцерами. Никто ничего не забыл. Несмотря на адский грохот и шум, все действовали четко, умело, решительно. Зря, что ли, Суворов тренировал? Тяжело в ученье, легко в бою!
Вот что-то громыхнуло совсем рядом… Базука? Ну да… В руках у здоровенного усача янычара… А у соседнего – автомат Калашникова!
– Вперед, братцы!
