— Новенький такой, хрустящий… Только не говори, что вам в ЛДОКе аванс такими купюрами выдали, — я проверял!
Ничего, конечно, участковый не проверял — просто взял на понт, с трусоватым Карасевым такой номер вполне прошел бы…
— Ты же им в «Заре» расплатился, забыл?
— А, червонец… «красненькая»… Ну расплачивался — и что? Э, начальник, это честный червонец, не ворованный! Мне его баба моя дала и в магаз за бухлом отправила!
— Кто-кто дал?
— Ну говорю ж — моя баба!
Выражение «моя баба» Валентин произнес с гордостью, чтобы видели — он не какой-нибудь там никому не нужный шаромыжник, а человек солидный, авторитетный… вот даже баба у него есть!
— Понимаю, что баба, — прищурился участковый. — Кто такая? Проживает где?
— Дак это… Танюха! А живет на Нагорной…
— Танюха с Нагорной? — Дорожкин едва сдержал смех. — Щекалова Татьяна, значит, нынче твоя женщина? Ну-у… шерочка с машерочкой… друг друга нашли! А у нее червонец откуда?
— А я почем знаю, начальник? — пожал плечами Карасев и сплюнул через выбитый зуб.
Татьяна Максимовна Щекалова, в просторечье — Танька Щекалиха, разбитная особа лет под тридцать, состояла на учете у Дорожкина уже лет семь как лицо, ведущее антиобщественный образ жизни и склонное к мелким кражам. Проживала Танюха в покосившейся избе на самой окраине городка, на улице Нагорной, сразу за старой церковью, где всегда ошивалась местная шваль типа Ваньки Кущака с дружками. Игорь давно собирался упечь ее за тунеядство, тем более что условный срок у нее уже был… Однако, судя по всему, Щекалиха образумилась и последние годы вела себя смирно, по крайней мере, соседи на нее не жаловались. Разве вот недавний случай с постельным бельем…
Ну что же… сию особу можно и навестить, тем более давненько что-то она не проверялась по месту жительства…
— Татьяна вроде в больнице работает, уборщицей…
— Не, начальник! Уволилась с месяц назад, теперь на «елочках».
Понятие «на елочках» означало работать в пригородном лесхозе по восстановлению лесного фонда. Работа была временная, сезонная… однако, если не лениться, можно было получить неплохие деньги. Да и брали туда всех, даже школьников…
— А в уборщицы-то она всегда сможет. — Валентин с тоской оглянулся на заросли.
— А дома Татьяна когда будет?
— Так она и сейчас дома. Приболела — на работу с утра не пошла.
Знакомая изба на Нагорной выглядела неожиданно нарядно. Ситцевые занавески, цветочки на подоконнике, небольшой огородик и даже цветочная клумба! Рядом с клумбой, на старой раскладушке, лежала молодая женщина в черных трусах и белом лифчике — загорала. Этакая вполне себе стройная блондинка… Ну да, красивая, в общем, баба — если б не пила бы еще…
— Здравствуй, Таня, — отворив калитку, громко поздоровался участковый. — Загораем?
— Хо! Участковый! — приподнявшись на локте, Щекалиха распахнула глаза. — То-то я и слышу — мотоцикл грохотал… По мою душу? Начет того белья?
— Так с бельем-то мы вроде уладили… Ты чего на работу не пошла?
— Так, Игорь Яковлевич, не захотела, — потянувшись, честно призналась женщина. — Да в лесхозе и не обязательно каждый день. Работа-то сдельная…
Участковый хмыкнул:
— Вот уж да — хочу пойду, хочу — нет. Слышал, ты с Валентином Карасевым живешь?
— Это он у меня живет, — презрительно прищурилась Татьяна. — Иногда! Надоест — выгоню к черту. Сам знаешь — у меня не заржавеет.
— Да уж… Умеешь ты дружков себе подбирать. А вообще, выглядишь неплохо!
— Спасибо, Игорь Яковлевич!
Женщина неожиданно зарделась, видать, похвала участкового была ей приятна. И в самом деле, к большому удивлению Дорожкина, Татьяна выглядела на все сто… ну, если сравнить, скажем, с прошлым годом. Лицо не осунувшееся, без морщинок и без бланша под глазом… приятное такое личико…
— Смотрю, журнальчик, — наклонившись, участковый поднял валявшийся рядом с раскладушкой иллюстрированный журнал, прочитал написанное на латинице название. — «Одивани»… Мода, что ли?
— Мода, — повела загорелым плечом Танюха. — Между прочим — заграничный! По выкройкам платье себе пошью, модное! А что я, не женщина, что ли?
— Да женщина, женщина, — улыбнулся Дорожкин. — Это где ж такие журнальчики раздают? Наверное, там же, где и новенькие червонцы?
— Какие еще червонцы? — недоуменно моргнула Щекалиха.
— А такие! С которым ты Вальку не так давно в магазин погнала. В «Зарю»!
— А-а-а… было дело, — припомнила Таня. — Ну и что с того? Между прочим, мне этим червонцем в лесхозе аванс выплатили! Так что «красненькую» я самолично честным трудом заработала!
— Ну, заработала — и молодец!
Прощаясь, участковый все же погрозил ей пальцем:
— Но смотри у меня, больше не балуй.
— Да что ты, Игорь Яковлевич! Я ж теперь по-другому живу… Совсем-совсем по-другому…
Аванс в лесхозе выдавали в том числе и новенькими десятками, Дорожкин специально позвонил, проверил… Так что «пустышка» оказалась, увы…
