— То есть подробностей не заметили? — снова перешел на «вы» следователь.
— Нет.
— Что ж… И все же давайте попытаемся вспомнить, ага?
— Угу… Попытаемся… Только я не уверена!
— Ничего! Итак… Шлем? Очки? Темный мотоцикл?
— Да, — закивала девчонка. — Шлем такой… белый… Ну я в магазине такие видела.
— В каком магазине?
— В ОРСе… Там ткани на юбки привезли. Я узнала и пошла, хоть и далеко…
— То есть обычный мотоциклетный шлем?
— Да… Очки тоже обычные… ну, «консервы». У нашего мастера в училище такие! Тоже, кстати, в ОРСе.
— А что за мастер?
— Силый, Петр Иваныч… Да он старый уже, лет сорок! И женат. «Сивый» — кликуха…
— Ладно, с ним потом… Давай по внешности!
— А внешности я не помню! Он же в шлеме, в очках этих был…
— И с густой рыжей бородой!..
— Не-а! — Рита весело рассмеялась и посмотрела на следователя уже совершенно по-другому. — Не было никакой бороды! Даже усов не было.
— То есть бритый?
— Да!
— А одет как?
— Ну-у, говорю ж…
— Малиновые галифе с лампасами, как у Гриши Попандопуло? Ну, «Свадьбу в Малиновке» смотрела?
— Смотрела… Не, не малиновые. Темные такие брюки… Темно-синие! И не брюки, а шаровары… ну, такие спортивные. Не треники, а именно шаровары.
— Хорошо, Рита! Какая вы молодец! А говорите — не запомнила.
Девчонка зарделась и скромно потупила взгляд…
— Что ж, продолжаем! — ободряюще улыбнулся Пенкин. — И короткая брезентовая куртка! Ну, как у студентов в стройотрядах… со значками.
— Брезентовая — да! Только не куртка, а плащ! Длинный, с капюшоном. И еще за плечами — котомка. Обычная такая… По виду — полупустая.
— Так. А обувь? Сапоги, кеды?
— А обувь не вспомню. Кеды, кажется… Обычные, синие с красным. Да полгорода в таких ходят…
Хмыкнув, следователь перешел к мотоциклу:
— Во-первых, с какой стороны ехал?
— Так с болот, — не задумываясь, отозвалась Рита. — Там клюквы вагон… ну не сейчас, конечно. Ляхтинские болота. Гнилая Топь… да много…
— А не Макарова эта дорожка?
— Не! С Макарова-то по обычной грунтовке ближе. А тут и не дорога вовсе — тропа! Ни на машине, ни на мотоцикле с коляской не проехать… Говорю же — с Ляхтинских болот!
— Так, мотоцикл?
— Темный… черный или темно-синий… Я в них не…
— А сиденье? Одно или два?
— Одно, кажется… Но такое — длинное… на двоих.
Проверить показания свидетельницы Пенкин решил на месте. Правда, встал вопрос — как туда добраться? К старой ферме вела когда-то лесная дорога, нынче давно заброшенная, заросшая и заболотившаяся, так что проехать можно было только на одиночном мотоцикле… ну или на лошади, верхом…
— Насчет лошади вряд ли поможем, — в ответ на просьбу следователя Ревякин развел руками. — И мотоцикл у нас — с коляской… Хотя! У Дорожкина, сколько помню, старый «Ковровец» был… он на нем иногда на рыбалку во всякую глушь ездит, чтоб «Иж» свой зря не гонять… Сейчас позову…
Игнат поднял телефонную трубку:
— Игорь, зайди…
Один мотоцикл, таким образом, нашли. Правда, старый «сто двадцать пятый» «Ковровец» оказался одноместным… Но Дорожкин обещался привязать на багажник поролон… Он же и подыскал еще один легкий мотоцикл… вернее сказать, мотороллер! Женькину «Вятку»!
Ну, что сказать, помочь следствию Колесникова согласилась — все же студентка юрфака! Вчетвером и поехали. Впереди, на старом «Ковровце» — Дорожкин со следователем, за ними — девчонки на «Вятке»…
Лихое оказалось дело — в иных местах грязь из-под колес летела так, что не увернешься! А в одной луже Женька с Риткой так сели, что едва удалось вытащить. Хорошо, оделись все как надо. Девчонки — в треники и кеды, Дорожкин — в поношенную форму, ну а для следователя в дежурке отыскались старые диагоналевые галифе.
И старую заброшенную ферму, и узкую глинистую «козью тропу» Пенкин осмотрел со всем тщанием и даже сфотографировал, прихватив у Теркина старенький «ФЭД».
— Вот, здесь мы стояли… — показала Рита. — А вон там он проезжал…
Дожди, конечно, давно смыли все следы… Однако Ковалькова оказалась права: если кто тут и ехал, то точно с Ляхтинских болот!
Ближе к вечеру следователь прокуратуры Пенкин попрощался с сотрудниками отделения и неспешно направился к автостанции.
— Может, Сергей Петрович, подвезти? — выглянул из окошка «дежурки» усатый капитан Иван Никанорович Глоткин.
Пенкин, однако, отказался:
— Да я уж лучше пешком. Пройдусь — погода-то!
Не доходя до автостанции, он свернул на горку и поднялся к винному магазину «Заря». Оглянулся… зашел…
— Здравствуйте! Ого… Нынче у вас и очереди нет!
— Здравствуйте! — улыбнулась из-за прилавка симпатичная молоденькая брюнетка в серо-голубом «торговом» халате. — Так а с чего очередь-то? Дешевое вино да пиво разобрали уже. Одна водка осталось и дорогое… Будете брать?
— Да, бутылочку «Киндзмараули», будьте добры.
— Пожалуйста! Три сорок с вас…
Пенкин вдруг замялся:
— А можете… в бумажку завернуть?
— Могу даже бантиком завязать! — рассмеялась продавщица.
— Ну, бантиком не надо… Хотя давайте! Это что — конфеты у вас?
— Да, «Радий» называются…
— Давайте грамм сто… И шоколадку «Аленка». И все заверните, будьте добры…
Забрав покупки, Пенкин вежливо попрощался и покинул магазин…
