К первой категории сложности, таким образом, относились реки с хорошим течением и возможными камнями в русле. Ко второй — простейшие пороги с умеренными валами и очевидными линиями с наплыва. Вот здесь уже могут потребоваться простейшие умения управления лодкой. Третья категория — несложные пороги с умеренными валами, которых не так просто избежать. Опять же — необходимы навыки управления. Четвертая категория сложности — сложные пороги, требующие уверенных навыков управления судном. Могут встречаться большие валы, бочки и высокие сливы, которых невозможно избежать. Пятая — очень трудные пороги, часто осложненные непрерывностью. Они могут содержать места, обойти которые необходимо для сохранения здоровья и жизни… Ну и, наконец, шестая: пороги предельной сложности. Цена ошибки очень высока, часто возможно прохождение лишь по определенному уровню воды.
— Что касается Мокши… — вернулся «к своим баранам» Виктор Петрович. — Здесь имеется и быстрое течение, и камни, и пороги второй… и даже третьей категории! Есть и четвертая… но их мы будем обносить. А недостаточно опытные, — тут кружковод посмотрел на Женьку, — будут обносить и вторую категорию тоже! Всем все ясно?
— Ага!
— А что, Виктор Петрович, значит, кто-то по третьей категории получит, а кто-то — по второй? — снова поинтересовался непоседа Мишка.
Ширяев загадочно улыбнулся:
— Там поглядим! Теперь о снаряжении… Рюкзаков Абалакова с широкими ремнями у меня всего три штуки, остальные все — древние круглые «колобки». Однако хватит на всех. Котомки с чулочными лямками брать не придется! Рюкзаки получите сегодня. Личными вещами забивать только половину! Помните — у нас еще и общественное. Консервы, продукты и все такое прочее…
— А примусы возьмем?
— Нет, Коленька! Возьмем пилу да топорики. Поколете по пути дровишек.
— А фотоаппараты — общественные?
— Аркадий Ильич обещал дать. Под мою ответственность!
— Здо́рово!
— Теперь по размещению… — Ширяев вытащил из заднего кармана блокнот. — Итак, нас дюжина человек, на шесть байдарок. Да-да, в каждой — по двое, не по трое. Центр загрузим поклажей. Итак… Первая лодка — я сам… и со мной… Ты, Оленька!
— Оп-па! — обрадовалась юркая девчушка с косичками. — Так мы, Виктор Петрович, их всех сразу и обгоним!
— Обгоним. Обгоним, уж с тобой-то — да! Вторая лодка… Марина Снеткова — старшая, с ней — ты, Мишка, слышишь?
— Ага. Здо́рово!
— Дальше старших называю первыми. Третья лодка: Тимофеева Вера — Леша Иванов… Четвертая — Ващенков Николай — Колесникова Евгения…
— Ох! Жень, мы с тобой!
— Пятая — Костя Росляков — Николай Кныш… Ну, его вы все знаете…
— Да, вот он я! — встав, Николай церемонно поклонился. — Костя! Ты как — рыбак?
— Конечно!
— Ну тогда споемся!
— И, наконец, шестая, — дождавшись, когда стихнет смех, продолжал Петрович. — Уж кто остался. Генка, Иван… вы хоть и всего год, но занимались же! Потому старшими будете по очереди. Ну и мы все за вами приглядим.
— Да нормально все будет, Виктор Петрович. Не подведем!
— Вот-вот. Надеюсь… Теперь — по палаткам… Девчонки — вам отдельная…
— Вот спасибочки-то! А то мы с пацанами хотели!
— Марина, не язви! На остальных у нас две палатки осталось. Одна большая и одна маленькая. В маленькой я с продуктами, все остальные — в большой. — Чуть помолчав, кружковод поскреб подбородок. — Понимаю, тесновато… Но если кто захочет сварганить шалаш — всегда пожалуйста! Вопросы есть?
— Виктор Петрович, а дневка будет?
— Будет!
— Так и мячик можно взять?
— Можно! Бери.
— А бадминтон?
— А радио?
— Радио? Не знаю, ловит ли там… Но длинные волны должны бы… Так что хотите — берите! А гитару я сам возьму!
— Песни будем петь! Здо́рово!
Затем, отправив мальчишек вытащить и проветрить палатки, кружковод заговорил с девчонками. Причем на самые интимные темы.
— Значит, девушки… У вас тут это… всякое может быть… Поэтому — если кому тяжело или отлежаться надо — говорите сразу, без всякого стеснения. Горячая вода у нас будет… да и в реке сейчас уже не холодная, зайти можно. Ясно всем, девушки?
— Да уж, Виктор Петрович! — отмахнулась Маринка. — Ну что вы как с маленькими! Первый раз, что ли?
После инструктажа отправились за продуктами. Взяв с собой двух парней постарше, Ващенкова и Кныша, Виктор Петрович одолжил у директора машину — голубой сто раз крашенный «четырехсотый» «Москвич», на нем и поехали в магазин… точнее, на оптовую базу.
Со всеми же остальными, в том числе и с Женькой, — Ширяев попрощался до завтрашнего дня.
— Ничего не забудьте и сами явитесь вовремя! Машина придет к девяти часам. Погрузимся и ждать никого не будем!
— А влезем все в машину-то? — засомневался кто-то. — Еще ж и палатки, и рюкзаки, и лодки…
— В «сто тридцатый»-то «ЗИЛ»? Влезем!
Невдалеке от крыльца, рядом с Женькиной «Вяткой», был прислонен к стене старый одноместный мотоцикл веселенького небесно-голубого цвета. Старый «Иж», «Минск» или трофейный немецкий «ДКВ»… конечно, без номеров — почти мопед, кому надо номера-то ставить?
— Интересно чей? — вскользь подумала девушка… и тут же забыла.
