В Доме крестьянина Максу повезло — администратор Елена Вадимовна, или просто Лена и даже иногда — Леночка, находилась на своем рабочем месте. Миленькая блондиночка лет слегка за тридцать. На первом этаже Дома крестьянина располагались хлебный магазин и обувная мастерская. Заглянув в хлебный, Мезенцев сначала хотел было взять шоколадный батончик, но, пока стоял в очереди, сообразил, что это выглядело бы не очень солидно — кто же женщине батончики дарит, даже и шоколадные?
— Вам что, молодой человек?
— «Аленку» дайте, будьте добры!
— Пожалуйста! Восемьдесят копеек.
Дороговато, почти целый рубль! Однако Максим нисколько не прогадал!
— Ой! «Аленка»! — обрадовалась администраторша. — Мой любимый! Спасибо, Максим!
— Хочу тебя кое о чем спросить…
— Вот так всегда… Ну, спрашивай! Может, чайку?
От чая молодой человек отказался и сразу перешел к делу.
— В субботу, в автобусе? Да, ехала… Ой, так в этом Тянске завертелась, едва на последний успела! Народу много было, почти весь автобус забит… Так ведь суббота! Хоть и «Икарус», а до Огонькова некоторые стоя ехали… Девушка? В голубом платье? Ну конечно, запомнила! У меня точно такое же платье есть, только с кокеткой и с рюшечками, а у нее — без. Еще часики у нее были, «Заря». Плоские такие, позолоченные… не очень дорогие, на коричневом кожаном ремешке. Туфли на низком каблуке, кажется, фабрики «Скороход»… Сережки? Ну а как же без них? Маленькие такие, изящные… кажется, серебро. У нас такие как-то в промтоварном выбрасывали, но я прошляпила… Сразу же их и разобрали, недорогие ведь! Еще сумочка была, да… обычная такая, белая, ничего особенного. Багаж? Да, была сумка… Кожаная, коричневая с белым, не очень большая…
— А как девушка выглядела?
— Брюнетка, симпатичная… Лет двадцати пяти. Прическа — отросшее такое каре, вполне миленько… Нет, не наша, не озерская… Вроде никто не встречал… Да я уже и не видела, там подружка моя, Нина, подбежала и…
— Лена! — записав кое-что в блокнот, перебил ее опер и восхищенно присвистнул: — Какая ж ты молодец!
— Ну-у… — Леночка застеснялась и опустила глаза. — Я бы ее так хорошо не запомнила бы, если б не платье! Ну вот такое же, как у меня!
— А она ни с кем по пути не разговаривала?
— Да, кажется, нет. Я не так далеко и сидела… А с ней рядом бабуля какая-то ехала и всю дорогу дремала. Потом в Огонькове сошла, и дальше брюнетка уже одна осталась… Ой! Книжку она читала — вот!
— Книжку? А что за книжка?
— Ну-у, Максим… Ты бы что полегче спросил! Я же по книжным магазинам не хожу… и в библиотеку не записана. Обычная такая книга, большая, в голубоватом переплете.
— Переплет твердый?
— Ну да…
— А что значит — большая?
— Вот такая! — Леночка показала руками. — И, как приехали, она ее в сумку едва запихнула! Видно, вещи мешали… Да и запихнула не до конца — край-то торчал. Я еще подумала — как бы не выпала книжка…
— Угу, угу… — Все быстренько записав, Макс вскинул голову: — Ну и последний вопрос. Вот ты, Лена, как думаешь — кто она?
— Кто? — смешно наморщив лоб, вновь задумалась Леночка. — Маникюр, помада… Не колхозница — точно! И вряд ли из работяг. Скорее что-то интеллигентное — секретарша, библиотекарь, учительница…
А ведь книга вполне могла выпасть из сумки в тот момент, когда… Когда неведомый убийца вонзил стилет в сердце жертвы! — так подумал Максим, выходя из гостиницы. И уже дальше додумывал на ходу, даже иногда сам с собой спорил… Ну, предположим, выпала книжка. И что? Преступник — хитрый и осторожный — сумочку подобрал, дорожную сумку — тоже. Почему бы не сунуть туда же и книгу? Да потому что она не влезала, мешала бы… А может, кстати, где-то в лесочке и выпала! Не нашли, потому что плохо искали… Или кто-то подобрал — запросто.
Все свои мысли Мезенцев по приходе в отделение изложил своему непосредственному начальнику — капитану Ревякину.
Надо отдать должное, Игнат Степанович выслушал своего молодого коллегу спокойно, внимательно и не перебивая. Лишь под конец не выдержал, хмыкнул и вытащил из ящика стола начатую пачку «Друга».
— За часики и серьги — спасибо! А вот насчет книжки… Думаю, скорее всего, сгорела эта книжечка в печке! Вместе с сумочкой и паспортом… если он был.
— А если и впрямь выпала? Преступник вряд ли бы стал ее искать, ночью-то. Махнул бы рукой — и черт с ней. Подумаешь — книга! Как она к нему приведет? К нему — никак. А вот к жертве…
— И как же — к жертве? — закурив, Игнат распахнул форточку. — О, Сорокин с Никанорычем на лавке сидят, языками чешут…
— Некоторые, между прочим, свои книги надписывают…
— Что, «Берегись автомобиля» недавно пересмотрел? — хмыкнул Ревякин.
— Да я же серьезно! — обиделся Максим. — А еще книгу эту могли ей подарить — с дарственной надписью!
— Вилами по воде… — затушив окурок в пепельнице, отмахнулся Игнат. — «Пустышку» тянешь. И далась тебе эта книга! Лучше барыг наших проверь… и всяких подучетных личностей.
— Да проверял уже — пусто пока.
— А где справка? Между прочим, следователь уже два раза звонил.
— Так это… сейчас напишу… А книжка эта — возможно, единственная ниточка установить личность погибшей.
