А выходило следующее. Учащийся местного ПТУ Федька Потанин в субботу, седьмого июня — примерное время убийства, — весь вечер и примерно до часа ночи катался на мопеде около клуба, ну и по Южной улице тоже. Что это была именно суббота, а не какой-нибудь другой день, подросток утверждал со всей определенностью, потому как в клубе как раз были танцы, «на которых еще подрались Мымаренок и Леха Воронков». Ну да, ну да — так оно и было! Значит, по времени все складывалось.
Далее, журнал «Новый мир» Федор заметил уже после танцев и даже после прихода ночного «Икаруса».
— Ну, это, автобус встретили, с ребятами поболтали… Еще Серега Нефедов квасом угостил… А потом я поехал домой, как раз по Южной… Гляжу, рядом с лужей, за клубом, книжка валяется! Я и взял, деду на самокрутки…
На вопрос, видел ли он кого-нибудь на улице Южной, за клубом, примерно в описываемое время, Федька дал вполне утвердительный ответ:
— Видел! Валька Карасев за клубом шатался бухой! Ну, Карась. Ко мне еще, гад, приставал, закурить требовал. Злой такой, глаза — по пять копеек… Ну а я по газам и уехал.
Валентин Карасев… Злой… выпивши…
— Еще пижон был один, в штанах белых… — тоже припомнил Федор. — Но на Южной я его не видел… Он у автобусной станции «понтил» и к девкам вязался. Все его Саньком зовут… Он не наш — ленинградский. Вроде к Машуковым приехал…
Санек… пижон в белых брюках. Из Ленинграда! А не появился ли, наконец, подозреваемый? И даже два.
Тут задумались оба опера — и Мезенцев, и Ревякин… При всех его понтах, мог ли Валька Карась убить? Вообще-то, кишка тонка… На мужчину. А вот женщину — очень даже мог. Особенно если выпивши…
Что же касается Санька… Им как раз занимался Дорожкин. Устанавливал личность. Не так и трудно оказалось установить — пижона в белых штанах и голубой нейлоновой рубашке запомнили многие.
Действительно, как установил Игорь, приехал он к Машуковым, а сын Машуковых Илья — учащийся третьего курса СПТУ — всерьез занимался самбо и считался парнем авторитетным. Санек же приходился ему троюродным братом, потому и не связывались с ленинградцем. Если бы не Илья, тогда, уж конечно, давно бы отоварили. Нечего тут белыми штанами выпендриваться!
— Алимов, Александр Вениаминович, двадцать три года, студент пединститута имени Герцена, истфак, — уже утром докладывал Дорожкин. — В настоящее время не учится — на год взял академический отпуск по состоянию здоровья.
— И что у него со здоровьем? — поднял глаза Верховцев.
— Да все в порядке у него со здоровьем, — хмыкнул участковый. — Думаю, от армии косит. Ну, время тянет до двадцати семи лет. В июне и сентябре прошлого года задерживался Центральным РУВД Ленгорисполкома за назойливое приставание к иностранцам.
— О как! — Иван Дормидонтович пристукнул по столу ладонью. — Фарцовщик, что ли?!
— Он самый и есть! — кивнул Ревякин. — Не учится, не работает — а в импортных вещах ходит. Спрашивается, на какие деньги? Еще кое-что по нему… — Игнат вытащил из папки заранее приготовленную справку и продолжил: — В марте сего года задерживался в Зеленогорске. Избил в ресторане девушку! Да там целая компания… Был отпущен — вину его так и не доказали, да и потерпевшая претензий не имела…
— Деньги заслали, — угрюмо кивнул начальник. — Или пригрозили… Сволочи! И откуда только поналезла вся эта накипь? Я бы их всех — на Колыму… Вот когда пожалеешь о старых временах! Встретишь таких субчиков… как будто в навозную кучу ступишь… Ну что там еще?
— Еще Валентин Карасев…
— Про Карасева я уже слышал… Об Алимове еще что-нибудь есть? Где он сейчас, кстати?
— Мишуковы — ну, родственники — сказали, что еще вчера уехал в Тянск, — пояснил Дорожкин. — Там у него какая-то знакомая… В ресторан собрались.
— Вот ведь черт! По ресторанам ходит… неизвестно, на какие шиши… Эх, упечь бы его за тунеядство! — в сердцах бросил Иван Дормидонтович. — По нашему делу улики против него какие-то есть?
— Да, в общем-то, кроме того, что видели, как он цеплялся к убитой, — никаких, — вздохнув, ответил Игнат.
— Что значит — цеплялся? Товарищи милиционеры, прошу выражаться понятнее!
— Он ей что-то предлагал, заговорил… затем пошел следом, — пояснил Дорожкин. — Но девушка, похоже, на контакт не шла.
— Понятно… Та-ак… Сыктывкар, значит… Следователю сообщили?
— Еще вчера, как узнали.
— И что?
— Пока ничего, товарищ подполковник… Сейчас устанавливаем, к кому могла приехать. Сами понимаете, дело не быстрое.
— А надо бы побыстрее! — покачал головой Иван Дормидонтович и вздохнул: — Хорошо хоть, по кассирше с шофером на кого-то вышли. Интересно, что там Воронков, признался? Ладно, позвоню следователю, спрошу… Ты что хмыкаешь, Игорь?
— По Воронкову не все так просто — шина проткнутая не его оказалась… Разве что деньги да остатки банковской упаковки!
— Так ведь это самое главное, товарищ старший лейтенант! Ладно, идите, работайте. Карасева найдите и доберитесь, наконец, до Алимова! Чувствую, есть там за что его прижать…
