Ревякин удивленно приподнял брови: на пороге стоял мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Худенький, светлоглазый, с аккуратно причесанными волосами, он чем-то походил на девчонку. Одет был очень прилично — бежевые летние брюки со стрелками и светлая безрукавка. Все чистенькое, наглаженное, правда… несколько сиротское, что ли… Старые потертые сандалии, брюки явно коротковаты, и карманчик на рубашке заштопан… Не то чтобы бросалось в глаза, вовсе нет… но если хорошо присмотреться — заметно. Хм… Интересно, что такому ангелочку здесь, в милиции, надо?
— Я, это самое… к вам, наверное, — поздоровавшись, несмело произнес подросток. — Мне учительница сказала, Ирина Олеговна… Ну, это самое… чтоб в уголовный розыск зашел… Я спросил у милиционеров… ну, это самое… там, на лавке… Они сказали, где ваш кабинет… Правильно?
— Ну, в общем, да, — кивнул Ревякин. — А ты кто такой?
— Я — Саша Котов. Это самое… на лето остался — заниматься в школу хожу. Еще две недели осталось. Я историю с географией уже сдал, теперь вот — математика… алгебра с геометрией. Алгебра еще ничего, а вот геометрия… — Парнишка неожиданно вздохнул и, глянув на Игната печальными светло-серыми глазами, признался: — Наверное, опять на второй год оставят…
Саша Котов, Саша Котов… Что-то знакомое… Кто-то же про него говорил, докладывал… Дорожкин, что ли? Или Макс? Спросить бы — так оба Щекалиху колоть усвистали, там вроде что-то интересное наклевывалось.
— Так что ж ты в течение года не учился? — покачал головой Игнат. — И это… Ты, вообще, зачем пришел-то?
— Дак, это самое… про пистолет рассказать.
— Про пистоле-ет?! — чуть не подпрыгнул на стуле Ревякин. — Так что ж ты стоишь-то, Саша? Давай проходи, садись… Ириску хочешь?
— Не, я ирисок не ем. Мама говорит, от них зубы портятся.
— О как! — Не в силах сдержать радость, Игнат азартно потер руки и нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку. — Ну, так что там про пистолет-то?
— Дак это самое… Ребята вам уже все рассказали… ну, друзья… А пистолета у меня уже нет. Я его по осени нашел… И два магазина патронов. Мы с ребятами по шишкам в лесу стреляли… А потом пистолет… это самое… украли. Вот, теперь без пистолета… — вздохнув, Саша развел руками.
— Да уж, — сочувственно покивал Ревякин. — Без пистолета — это не жизнь! Вот что, Александр, давай-ка, брат, поподробнее! Где нашел, когда нашел, при каких обстоятельствах… Опять же — когда и при каких обстоятельствах пистолет исчез, откуда… и, может, ты кого-то подозреваешь?
Саша рассказал все, причем весьма обстоятельно и подробно. Пистолет он нашел осенью, когда ходил на дальнее болото за клюквой. Во время войны там располагался немецкий полевой штаб, и местные жители много чего в тех местах находили — от снарядов до автоматов «МП-40». Да что там «МП-40»! Кто-то даже притащил в милицию пулемет «МГ-42», знаменитую «пилу Гитлера»! В общем, подобного рода опасного военного хлама в окрестных лесах хватало.
Внимательно слушая, Ревякин делал пометки в блокноте и время от времени кое-что уточнял.
— И что же, ты вот нашел и сразу стал по шишкам стрелять?
— Не-ет! — засмеялся парнишка. — Сначала домой принес. Почистил, смазал… ну, это самое… маслом от швейной машинки…
— И дома его и хранил?
— Нет, не дома, а в нашем блиндаже… Ну, это самое, блиндаж у нас… А весной, как снег таять начал, я его домой принес… ну, пистолет. Спрятал под сараем, ну, это самое, там бревно такое… так я его — с улицы, чтоб мама не нашла.
— Ну, брат, — с улицы! — покачал головой Игнат. — Этак любой мог взять.
— Не-е! Никто ж не видел. Я тайно!
— И что, потом вообще не вытаскивал?
— Вытаскивал. Это самое… — почти каждый день протирал… чтоб не заржавел. Но ребят не водил, ребята не знали.
— И когда обнаружил пропажу?
— Дак после первого мая… или после второго…
— В начале мая, значит… Ага-а… А сарай-то твой где находится?
— На Школьной, там угол с Южной…
— Да, совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Ревякин. — Что за пистолет-то? Ну как выглядел?
— Так это самое… обычный такой «люгер» — «парабеллум». Девять миллиметров калибр.
— Точно — «парабеллум»? Не какой-нибудь там «вальтер» или «ТТ»?
— Да что я, «парабеллум» от «вальтера» не отличу?
В конце беседы Ревякин уточнил фамилии ребят, кто точно знал про пистолет, видел его, стрелял… Таких оказалось не так уж и много — всего шесть человек. Правда, они могли еще кому-то рассказать, похвастать…
— Ну спасибо тебе, Александр! — отложив ручку, искренне поблагодарил Игнат. — Ты в присутствии матушки все это повторить сможешь? Ну, на протокол…
— Угу.
— Ну и, может быть, следователь захочет лично тебя допросить. Опять же — в присутствии матушки. Так ты ее предупреди, чтобы не волновалась.
— Угу… — Мальчишка с любопытством вскинул глаза. — А вы разве не следователь?
— Нет, — развел руками Ревякин. — Я — оперативник. Уголовный розыск! Я ищу… А следователь все организует и документирует. Чувствуешь разницу?
— Угу!
