То, что выпила, ей неожиданно понравилось. В нос ударило запахом цветущих яблок и груш, во рту вспыхнула вяжущая сладость, желудок обволокло теплом…
— Ну как? — отбирая бутылку, поинтересовался Петрович.
— Очень! — тряхнула волосами Женька. — Я думала, это как водка — противная… А тут… Очень приятно, да.
— А чего ты хотела? Это ж «Старка», а не самогон! Еще?
— Да, пожалуй…
— Смотри только не увлекайся! Все-таки сорок три градуса — покрепче водки будет.
— Если хочешь знать, я вообще не пью! Ну по праздникам только… Что-нибудь вкусненькое…
— Это — вкусненькое?
— Угу… Ну, за природу!
Потом выпили за искусство вообще и за художников в частности… Чуть захмелев, Женечка принялась объяснять Петровичу, что такое импрессионизм.
— Вот, взять Клода Моне! Вот он как рисует? Смотришь — как будто на картине живое все! Листочки на деревнях дрожат, рябь на воде… такое все, такое…
А кружковод сидел уже совсем рядом, приобняв ее за талию… вот рука его нырнула под рубашку…
Хмыкнув, Женька повернула голову:
— Петрович! Отстань уже, а? Ну всю же облапал!
— Не хочешь, значит? — зло промолвил Ширяев. — Ну-ну…
Резким движением придвинув рюкзак, он вдруг вытащил оттуда… шило… Вернее, остро заточенную отвертку!
— Значит, говоришь, не хочешь… Жаль!..
Таньку Щекалиху Макс с Дорожкиным нашли в огороде. На этот раз она, правда, не загорала, а, деловито закатав подол выше колен, окучивала картошку… Что было, мягко говоря, для подобной личности нехарактерно! Неужто и впрямь за ум взялась? Ну так когда-то и надо остепениться… Тем более бабенка она вполне себе…
Услыхав рокот подъехавшего «Урала», Щекалова отложила тяпку и, приложив руку козырьком ко лбу, подозрительно уставилась на незваных гостей.
— Хм… Опять ко мне пожаловали, товарищи начальнички? Видать, понравилась, а?
— Здравствуй, Татьяна, — войдя в калитку, поздоровался Дорожкин. — А и понравилась — так что? Женщина ты симпатичная… Особенно когда не пьешь. Дружок твой, Валентин, где?
— Тю! Нашел дружка! — Одернув подол, Щекалиха уперла руки в бока. — Я ж тебе в прошлый раз еще говорила…
— А все-таки где?
— Опять пристал! Да черт его знает, где он! Мне без разницы. Я, что, его пасу, что ли? — Танька уже сорвалась на крик.
— Ты не кричи так, Таня, — присаживаясь на скамеечку, мягко заметил Мезенцев. — Мягче будь. Платье у тебя, кстати, красивое…
— Ой, смотри-ка! — усмехнулась Щекалиха. — Платье мое разглядел. Ты, Максимушка, не сватать ли меня пришел?
— Да пока нет, — вытянув ноги, широко улыбнулся опер. — Спросить только хочу… — Улыбка вдруг слетела с лица Макса, словно и не было, глаза сузились, голос зазвучал отрывисто, требовательно, даже зло: — Про кофточку зеленую мохеровую… Да про часики «Заря»… позолоченные, с коричневым ремешком!
— Тю! Ничего такого не знаю!
Танька хоть и хорохорилась, но видно было — испугалась, и глаза ее, до того наглые и шальные, забегали в страхе.
— Не знаешь, значит? — вздохнул Максим. — И библиотекарям ты ничего не продавала? Ну чего врать-то, Тань?
— А, вон ты про что… — Чуть подумав, Щекалиха все же решила больше не запираться. — Ну продала, да… Каюсь! Часики эти мои старые были… А кофту я по случаю в ОРСе взяла. А тут деньги понадобились — я как раз с работы ушла… Да Дорожкин вон знает!
— Значит, говоришь, в ОРСе?
— В ОРСе! Я как узнала, что дают, сразу и побежала… Тут рядом же!
— Ладно, Татьяна, — поднялся на ноги Мезенцев. — Пока поверим… Но — проверим!
Хмыкнув, женщина пожала плечами:
— Идите, начальники, проверяйте… Ишь, вдвоем заявились…
— Смотри, Таня! — уходя, Дорожкин обернулся и строго погрозил Щекаловой пальцем. — Смотри-и-и!
В промтоварном магазине ОРСа подтвердили — да, кофты зеленые мохеровые турецкого производства, ценой в восемьдесят семь рублей пятьдесят копеек, в продаже имелись, и совсем недавно.
Покупала ли такую кофточку Щекалова Татьяна?
— Да так сразу и не скажешь, — развела руками заведующая — шатенка лет сорока пяти с бесстрастным лицом и несколько отрешенным взглядом. — Тут подумать надо… припомнить.
— Вот-вот, припомните, Ирина Федоровна, — мягко улыбнулся Максим.
В ОРС он зашел один, участковый остался на улице — сейчас не нужно было никого пугать. А то когда сразу два милиционера в магазин заходят… тут не только заведующую, тут и продавцов удар хватить может!
— Говорите, припомнить…
— Ну да. Что нам бумаги-то зря смотреть?
Намек на бумаги тут же возымел нужное действие.
— Значит, так… Всего по ассортименту поступило девять изделий… ну, кофт… Две я… это…
— Отложили… Ну, Ирина Федоровна, не смущайтесь! Как говорится, не велик грех…
— Ох, узнают в торге…
— Так мы им не скажем! Вы, главное, вспомните… Кто купил остальные семь?
