Во второй половине дня прокурорское начальство вызвали в райком. Так вот, вдвоем, и поехали на черной служебной «Волге» ГАЗ-21: районный прокурор товарищ Христофоров и его пока еще зам, старший следователь Алтуфьев. Приехали прямо с обеда и еще прождали в приемной три часа — такие уж были в райкоме обычаи. А чтоб не думали тут о себе, не возомнили!
Первым вызвали прокурора. Выглянул из дверей хлюст в сером костюмчике — инструктор. Глянул со склизкой улыбочкой да вкрадчивым голоском пригласил:
— Товарищ Христофоров? Первый секретарь ждет… Прошу вас!
О как! — шепотом пожелав шефу удачи, невольно покоробился Алтуфьев. Первый секретарь ждет! Это кто еще кого ждет — разобраться бы… Подумав так, Владимир Андреевич вытащил из портфеля прихваченный с собой сборничек болгарской фантастики «Человек, который ищет», совсем недавно купленный в книжном, неподалеку от прокуратуры.
Секретарша, некрасивая, средних лет дама с волосами «в пучок», увидев в руках вызванного «на ковер» посетителя книгу в легкомысленно-пестрой обложке, возмущенно моргнула, но сказать ничего не осмелилась, потому как никаких указаний насчет этих прокурорских пока что не поступало. Скорее всего, обоим просто погрозят пальцем… хотя могут и выговор… Уж стращать так стращать!
Христофорова, впрочем, стращали недолго — Алтуфьев едва начал читать рассказ некого Светослава Минкова, как из дверей вывалился красный как рак шеф.
— Уфф! — усевшись на стул, он ослабил галстук, искоса взглянул на стоявший на столе графин, но попросить воды не осмелился…
Зато осмелился Алтуфьев — встал, подошел к столу…
— Можно? — и, не дожидаясь ответа, плеснул в графинный стаканчик водички, протянул начальнику: — Пейте, Аркадий Тимофеевич! Как там — не спрашиваю…
— И не надо!
Выхлестав воду залпом, Христофоров поставил стакан на стол. От такой наглости прокурорских секретарша побледнела, гневно почмокала губами и… снова не нашлась, что сказать.
Дверь отворилась…
— Товарищ Алтуфьев! Вас ждут.
Ага, ждут они…
Войдя в кабинет, Алтуфьев вежливо поздоровался.
За большим столом, под портретом Леонида Ильича Брежнева, насупясь, сидел первый секретарь райкома Вилен Иннокентьевич Венедский — сутулый, рафинированный интеллигент, этакий постаревший и заматеревший гайдаевский «Шурик»… Но щука — та еще!
Рядом, у приставного стола для совещаний, разместилась остальная райкомовская шатия, из которых Владимир Андреевич немного знал лишь двоих: второго секретаря товарища Кузнецова — плечистого малого с красным квадратным лицом (такому бы в молотобойцы, а не в секретари), и жизнерадостного толстячка Рассказова, зама по кадрам. То, что Рассказов был здесь, — плохая примета. Значит, возможны оргвыводы…
Все сидели с каменными лицами, искоса посматривая на первого секретаря.
— Здравствуйте, Владимир Андреевич, — холодно промолвил Венедский. — Присаживайтесь! Как говорится, в ногах правды нет… А разговор нам с вами предстоит тяжелый.
Кивнув, Алтуфьев присел на отдельно стоявший стул… Он все ж таки волновался — кругом собрались люди, облеченные нешуточной властью.
— Ну? — Вилен Иннокентьевич взглянул на вызванного с таким же строгим видом, как директор школы смотрит на пришедшего на проработку двоечника и хулигана. — Что же вы молчите, товарищ Алтуфьев? Что в свое оправдание скажете?
— Понимаю, по какому делу… — поднявшись, Владимир Андреевич сунул руки за спину. — Так ведь работаем! Работаем вдумчиво, серьезно, проверяем каждую мелочь…
— И долго намереваетесь проверять?
— Так ведь, Вилен Иннокентьевич, сроки-то пока что не поджимают! — развел руками следователь. — Поэтому и действуем со всем тщанием…
— Ишь, сроки их не поджимают… — хмыкнув, Венедский надел очки и глянул в лежащие на столе бумаги… — Ну да, ну да — еще недели три у вас имеются. Успеете?
— Думаю, да…
— Индюк тоже думал! — раздраженно хохотнул первый секретарь. — Извините за сравнение… Пока вы там «вдумчиво» копаетесь, мне каждый день звонит сам товарищ Толстиков!
Василий Сергеевич Толстиков, фронтовик и хозяйственник, человек прямой и честный, еще с хрущевских времен занимал должность первого секретаря Ленинградского обкома партии и заслуженно пользовался большим уважением и авторитетом.
— Если требуется, я могу и перед товарищем Толстиковым отчитаться! — серьезно заявил Алтуфьев.
— Вот так вот? — Первый неожиданно рассмеялся. — Прямо перед обкомом? А мы-то тогда тут на что? А, товарищи?
Товарищи возмущенно загалдели…
— Вот что, товарищ Алтуфьев, — сняв очки, повысил голос Венедский. — Сроки есть — укладывайтесь, ищите… И всех подозреваемых отпускать не торопитесь! Товарищ Христофоров нам тут кое-что доложил… Вы ведь член партии? Сколько уже?
— Год…
— Год! Так что смотрите… Сами понимаете — дело на контроле в верхах, и цацкаться мы с вами не будем! Не справитесь вы — найдем другого следователя! В Ленинграде, в Москве… Вы все поняли, Владимир Андреевич?
— Вполне, — отчеканил Алтуфьев.
— Тогда не задерживаю. Идите, работайте. И помните — сроки не ждут!
