Среди проверенных милиционерами владельцев мотоциклов под подозрение попали шестеро. Из которых сейчас остались трое, в том числе и учитель физкультуры Ширяев, недавно ушедший в водный поход. Именно Ширяев расплачивался новенькими десятками…
— Проверил и это… — вздохнул Максим. — Отпускные в Первой школе выдали — там и новые «красненькие» были… Вот нам только такими не выдавали, все рваными! Таньке Щекалихе в лесхозе «на елочках» — и то…
— Да, — вдруг встрепенулся Ревякин. — Про Щекалиху… Что-то тут не вяжется с Карасевым… Вроде как любовь у них, а Танька его сдала не моргнув глазом. Или что — прошла любовь, завяли помидоры?
— Я и сам про это думал, — признался Макс. — Танька-то в последнее время — вся из себя! Посмотришь — прямо графиня. Накрашенная, причесанная, в платье красивом… Значит, есть у нее мужик — иначе бы с чего такая счастливая? Только, думаю, мужик этот — не Валька Карась!
Игнат довольно потер руки:
— А вот здесь ты, похоже, в самую точку! Как он сам-то? Я про Карася…
— Не протрезвел еще.
— Как протрезвеет — давай его сюда. Дело-то у Пенкина, а тот в отъезде… Так что сами спрашивать будем. Про кофту, про часики… И про Таньку тоже. Кстати… — вдруг припомнил Ревякин. — Она Вальку как-то за вином послала с новенькой десяткой!
— Так Дорожкин же проверял. Вроде нормально все.
— Все равно — перепроверь!
— Обязательно! Думаю, к вечеру можно уже и Карася потрясти… Да… — уже поднявшись, вдруг застыл Мезенецев. — Степаныч, я вот что думаю… Не про Вальку — про мотоцикл. Ведь мотоцикл-то и перекрасить недолго… А мы все темный ищем. А вдруг?
— Ну что сказать? Проверяй! Слушай… — Ревякин вдруг улыбнулся: — Там из присланных один сержант есть, Цветков… Похоже, толковый парень. Ты на мотоцикл его настропали, глядишь, чего и нароет.
Утром Женька проснулась рано. Сквозь щель в пологе палатки проглядывало серое небо. Значит, пасмурно. Однако дождь по брезенту не стучит… Настучался уже, лил почти всю ночь — так мокрыми и спали! Уж что с палаткой ни делай, а в дождь все равно промокнет, протечет, одно слово — брезент.
Стараясь не разбудить подружек, девушка выбралась наружу и, натянув брюки, спустилась к реке — умыться. Было еще рано, часов шесть, даже дежурные еще не проснулись… Интересно, чья лодка сегодня дежурит? Тьфу! Так ведь они с Коленькой нынче дежурные! Ну да, раз вчера — Вера с Лешкой Ивановым.
Надо хотя бы костер развести! Вчера две сушины завалили, дров полно — а куда их девать-то, если после завтрака отплываем? Ох, не хочется в такую погоду… Кругом сыро, мокро, противно… Да и дождь, скорее всего, пойдет.
Что-то плеснуло за кусточками, рядом… Женя повернула голову и увидела Колю Кныша. Раздетый по пояс, он, согнувшись, стоял у реки и умывался… Да нет — брился! Ну точно, брился — вон на подбородке мыльная пена! Первый пушок… Все ж почти шестнадцать лет — мужчина…
— Николай, доброе утро!
От неожиданности юноша вздрогнул и выпустил из рук помазок. Тот упал прямо в реку, и Коля тут же прыгнул следом. Поймал… выбрался на берег… Улыбнулся… Смешной такой, растрепанный, мокрый…
— И тебе доброе утро, Жень! Все же решилась на рыбалку?
— Ой, нет! — с сожалением отмахнулась она. — Мы же сегодня дежурим. Ну, наша лодка… Завтрак приготовим — и в путь.
— В путь? — Николай озадаченно покачал головой. — Что, Петрович здесь дневку не будет делать?
— Не, сказал — на озере.
— Жаль! Погода-то… Как бы не дождь!
— И не говори.
— Жаль, что ты без рыбалки… А Марина спит еще?
— Ничего я не сплю! — Маринка Снеткова подошла к реке при полном параде: в брезентовых штанах, в косынке… с удочкой! — Это напарничек твой дрыхнет — Костя.
— Кто дрыхнет? — подошел к ребятам Костя Росляков. В правой руке он держал саперную лопатку, в левой — консервную банку. — Я и червей уже накопал!
— Ты, Костян, настоящий кент! — восхищенно воскликнул Кныш. — Молодчина! Ну что, поплыли? Вон туда, к плесу… там омуток… Нашу лодку возьмем… Марина, давай руку! Костян… грябай!
Проводив отплывшую лодку завистливым взглядом, Женечка вздохнула и принялась разводить костер. Взяв топор, первым делом порубила полено в мелкие щепочки, сорвала кору, расщепила, сложила все домиком и чиркнула спичкой… Не повезло — порыв ветра загасил вспыхнувший огонек. С первого раза не вышло, зато получилось со второго. Вспыхнув, дернулось, затрепетало пламя… еще щепочку… еще… А теперь — и поленья можно…
— Ой! А ты что так рано?
Вот и напарничек проснулся — Коленька Ващенков.
— Выспался?! — язвительно спросила Женька.
— Ну-у… вообще, нет еще. Пойду к речке, умоюсь…
— Э! Котлы возьми! Воды заодно принесешь…
Вытащив из накрытого тентом шалашика (продуктовый склад) рюкзак, Женя принялась перебирать крупы — что еще осталось из того, что купили вчера. Мука имелась, можно было пожарить оладьи… Хотя нет, лучше уж рыбу, иначе пропадет, хоть и чищенная, в крапиве… Да и ребята сейчас наловят — куда девать? Так… маргарина-то хватит? Пожалуй, да…
За спиной послышались шаги — Коля.
— А, водичку принес, — обернулась Женя. — Ты что такой задумчивый? Не проснулся?
