— Узнал недавно — хахаль к ней ходит, молодой… — всхлипнув, пожаловался Валька Карась. — Соседка видала… Узнаю кто — ноги повыдергиваю! Эх… Я к ней… а она…
— Да, Валентин, бабы — они такие. — Ревякин участливо вздохнул и грустно улыбнулся. — Вот все ведь для них делаешь… подарки всякие даришь, а они…
— Верно, верно, начальник! Все так и есть…
— Вот и к Татьяне ты с душой, — понизив голос, продолжил Игнат. — Кофточку ей подарил, часики…
Вздрогнув, Карась помотал головой:
— Ка-ка-ка… какую кофточку?
— Та-та-та такую! — передразнил Мезенцев. — Зеленую, мохеровую! Татьяна-то потом хвасталась на весь ОРС!
— И часиками хвасталась… золотыми, — подмигнул Карасю Ревякин.
Валька аж подпрыгнул на стуле:
— Ну все растрепала, тварь!
— Кури, Валентин. — Угостив задержанного сигаретой, Игнат чиркнул спичкой…
— Спасибо, начальник! — с наслаждением затянувшись, Карасев выпустил дым и закашлялся. — Да-авно хорошего курева не курил.
— Кури, кури… ну, и рассказывай. Про кофточку, про часы… Откуда подарочки, а?
— Ох, начальники… не поверите ведь все равно…
Заметно погрустневший Карась ничего толкового про кофточку и часы не рассказал, как с ним ни бились. Все твердил, что нашел — на лавочке, сразу за клубом.
— Ну там это… пацан один на мопеде проезжал… Я попросил прокатиться, а он не дал. Я ругался, хотел по шее надавать — дак он уехал… А я гляжу — на лавочке-то кофта! Наверное, после танцев забыл кто-то… Ну, думаю, Танюхе подарю!
— Зажуковал, значит, кофточку-то! — недобро прищурился Макс. — Нет чтобы в милицию отнести… или в клуб, сторожу.
— Понимаю, виноват… Дак я ж, начальник, не бюро находок! А часики уже в кармане кофточки были…
Водворив Карася обратно в камеру, оперативники вышли на улицу и уселись на лавочку — покурить. Вернее, курил один Ревякин…
— Сторож, — тихо протянул Максим. — Что ж мы про него-то…
— Если там вообще сторож есть, — заметил Игнат.
— Да есть… Крутикова, тетя Маня, с Пролетарской, — припомнил Максим. — Но-о… если б она что-то такое знала-видела, давно бы сама к нам прибежала. Тетя Маня — пенсионерка ответственная. А об убийстве за клубом весь город гудит.
— Ну знаешь… — Игнат выбросил окурок в урну. — Всякое ведь бывает. Может, и не видела ничего… А может, что-то и заметила, да не посчитала важным. Поговорить с ней надо!
— Само собой…
— Да, и про хахаля молодого забывать не надо.
— Так завтра у Таньки и спросим! Все равно навещать…
Ширяев сразу же приготовил ремнабор — заклеивать проткнутые лодки. Правда, для начала их нужно было высушить — а, как назло, пошел дождь. Вот ведь невезуха!
— Надеюсь, не на целый день нам такое счастье, — кисло улыбнулась Оленька. — Виктор Петрович, а мы весь день тут будем?
— Да уж, придется… — Потянувшись, Петрович посмотрел на затянутое тучами небо и неожиданно улыбнулся. — Так! Я не понял — чего сидим? Распаковываемся! Быстренько ставим палатки, натягиваем тент… Да и лодки полиэтиленом накройте! Я сказал — полиэтиленом, а не тентом! Та-ак… Лешка, Николай, Костя…
— Виктор Петрович, а можно и я?
— Можно. И ты, Мишка, тоже… Берите пилу — и со мной в лес, за сушиной. Дрова никогда лишними не будут! Да, девчонки… Марина, ты про конкурс веселых историй не забыла?
— Не-ет!
— Так! Все вспоминаем. После обеда — конкурс. С призами!
— Ур-ра!
— А вечером — танцы.
— Ур-ра-а!
— А если дождь не кончится?
— А мы, Оля, под тентом… Парни! Чтоб к нашему приходу натянули.
Отдав распоряжения, Ширяев деловито зашагал к лесу. За ним, нагоняя, побежали мальчишки с пилой. Оставшиеся принялись дружно растягивать тент.
— Левый угол цепляйте за эту сосну, — деловито указывала Маринка, — Вань, залезь, закинь веревку… Ага… Правый — за березу… Справишься?
— Запросто!
— Молодец… Теперь растягиваем… Девчонки, помогаем! И-и — р-раз… и… Оля, привязывай! Нет, не «булинем»! Зачем там «булинь»? Вяжите «штык»! Привязали? Молодцы! Теперь тот край… Один угол — к осине, другой — к другой осине… Хм… Далековато…
— Так можно тросик привязать!
— Да, пожалуй!
Ребята работали слаженно, споро: не прошло и двадцати минут, как над бивуаком был натянут тент — брезентовое полотнище размерами метров пять на четыре… в котором Женечка, присмотревшись, признала полотнище от автофургона — «51-го» или «52-го» «газона»… Да, отец как-то говорил, что Ширяев у него старый тент выпросил! Теперь ясно зачем.
А хорошо, когда тент! Можно спокойно расположиться, разобрать вещи, поиграть в домино или в карты, устроить импровизированный стол… опять же — танцы! Да уж, дождь не дождь, а в походе в любую погоду скучать не приходится. Молодец Виктор Петрович — все предусмотрел! Несмотря на то что…
— А Петрович — славный! — усевшись на бревно между Маринкой Стрекозой и Тимофеевой Верой, похвалила руководителя Женька. — Правда, бабник, — добавила она уже тише.
Но те, кому надо, услышали…
— Не только он, — неожиданно вздохнула Вера. — Есть тут некоторые…
— Опять Кныш приставал? — встрепенулась Маринка.
— Опять…
— Ой, Вера, нравишься ты ему, вот что!
— Ну-у… Наверное, да… — Вера вдруг зарделась. — Он мне вчера такое предложил… такое… Даже говорить совестно…
