— А чего не сегодня? Я как раз сегодня собираюсь, все по тому же делу. Игнат недавно телефонировал: мол, информации целый массив. Массив! Именно так и выразился. Вот и гляну… Да, и по твоему делу у них подозреваемый есть! Уже задержан… Так что поехали! На «Яве» быстро домчим.
— Ну-у… не знаю… Надо бы шефу доложиться.
— А он в отгуле сегодня. То ли свадьба, то ли еще что…
— То-то я и смотрю — нет его… Что ж — едем! — поднявшись на ноги, Сергей решительно махнул рукой. — Раз уж шефа все равно нет. Как говорится, кот из дому — мыши в пляс!
— Коля-то? Так в поход ушел. На этих, как его… лодки-то такие брезентовые…
— На байдарках?
— Во-во, на них!
Вышедшая из дома тетушка Коли Кныша Анна Кузьминична Семушкина поначалу встретила участкового настороженно, но, узнав цель визита, тут же оттаяла и успокоилась.
— Понимаете, всех подростков проверяем. Ну, кто работает, — пояснил Дорожкин. — Как там условия труда, не обижают ли с зарплатой, с премиями… Вроде ерунда — а справку писать надо! Вот и хожу… Детской комнаты у нас в отделении нет.
— В ЛДОКе он, грузчиком! — с гордостью пояснила Семушкина. — Начальство хвалит. Да я и сама… Эвон — крыльцо починил, сарай поправил — золотые руки! Жаль, на Севера надумал… Ну, деньги-то всякому нужны! Получу, говорит, тетя, паспорт — и рвану. До армии поработаю… Да вы в дом-то проходите! Не разувайтесь, я все равно мыть собралась…
— Отдельная комната у подростка имеется?
— А как же! Эвон, смотрите… Может, молочка? У меня и коровье, и козье…
— Скот, значит, держите?
— Ага… Все по закону! У меня и покосы оформлены…
— Коля раньше в Сыктывкаре жил?
— Ага. Померла ведь мать-то его… моя сестрица…
— Ему оттуда писали?
— Писала одна… Коля сказал — подружка. За год — три письма. О чем — не знаю, не читала, а Коля не рассказывал. Он вообще по-пустому болтать не любит. Мужик!
— А фотографии этой подружки, случайно, нет?
— Не-е… видать, еще не прислала.
Идея послать к Семушкиной участкового принадлежала Алтуфьеву — к чему зря нервировать пенсионерку? Ну-ка, представьте — к вам следователь прокуратуры с визитом! Или повестка… А так — обычное дело, проверка по линии профилактики…
Простившись с Семушкиной, Дорожкин поехал на Нагорную — все же следовало прояснить до конца, что за молодой ухажер появился у Щекаловой Таньки.
Пока Пенкин допрашивал Вальку Карасева, Владимир Андреевич занялся пистолетом, внимательно читая — и даже перечитывая — множество справок… или, как выразился Игнат Ревякин, — «массив». Кое-что следователь даже выписывал и подчеркивал красным карандашом.
«С Семой Рубашкиным из взрослых никто не дружит. Дружит Коля Кныш, они живут рядом… он не взрослый, но работает! В ЛЧМОке… хм… В ЛДОКе! — Ну и почерк у этого Сорокина! Та-ак… Рубашкин Семен, пятый «Б» класс: Про пистолет у Саши Котова я никому не рассказывал — боялся ребят. Только сказал Коле Кнышу, соседу, но он и бес… Без меня все знал… Ага… без него…»
Подчеркнув красным фамилию Кныша, Алтуфьев взялся за очередную справку, точнее сказать — «объяснение»…
«Мы шлы… Шлы! С карьера где котались, с горки песка… Там песок визде… И лес. У нас в лесу биндаж… Блиндаж!»
Уфф! Это что еще за грамотей? Ага… сержант роты ППС Цветков… Понятно! Ну хоть почерк разобрать можно…
«И видели, парень стоял, и раз ческа гарела…»
Ческа горела… А! Расческа!
Что-то такое Мезенцев говорил… Ах, ну да! Адрес Воронкова… Кто-то хотел имитировать пожар? Гм… так себе версия, однако пусть будет… И этих вот ребят, что видели того «расчесочника»… Неужели не узнали? Или боялись сказать? Выяснить!
Записав кое-что на листочек, Владимир Андреевич вышел на улицу. Уселся на скамейку возле крыльца, закурил свой любимый «Памир» и, выпустив дым, задумался… Настолько сильно задумался, что не сразу заметил, как рядом присел Пенкин…
— А, это ты. Сереж. Ну как?
— А никак, — честно признался следователь. — С Карасевым этим как-то мутно все… Разве что за спекуляцию привлечь… вместе с этой его сожительницей… Щекалиной, что ли…
— Щекаловой, — задумчиво поправил Алтуфьев. — Она и по моему делу мелькала. И не только она… Как-то тут все спуталось — клубок какой-то змеиный… О! Вот и Дорожкин. Может, чего интересное поведает?
Дорожкин поведал.
Конечно, уже не на улице, а в кабинете начальника, Ивана Дормидонтовича, куда на совещание пришли и Мезенцев, и Ревякин… Вот только новый участковый Сорокин опоздал, или, как он выразился, — случайно задержался.
— Да я это… В ЛДОКе был — сами ж послали… Потом с Мымаревым этим… — с порога начал оправдываться Василий. — И кое-что выяснил!
— Ну так давай докладывай, коль уж начал! — сухо кивнул начальник. — Ну? Чего ты там выяснил-то?
— Мымарева против Воронкова подбил работник ЛДОКа Николай Кныш! Он и про краску наплел, мол, Воронков украл, и про то, что тот же Воронков про Мымарева всякие сплетни распускает. Это уж в ЛДОКе сказали.
— А с чего это несовершеннолетний подросток воспылал к Воронкову такой нелюбовью? Не поделили чего? — покачал головой Иван Дормидонтович.
— Думаю, из-за девчонки, — потер руки Сорокин. — Выясню…
