На окраине города обоз влился в сплошной, бесконечный поток беженцев. Скрипели, грохотали телеги, ревели коровы, плакали дети, кричали, перекрикивая друг друга, ездовые, стремясь любой ценой выскочить, вырваться из этого плотного человеческого водоворота, обливающегося потом и напуганного войной, неизвестностью и неопределенностью. Киевляне покидали обжитые места и в этой шумной суматохе пробивались в окрестные села и хутора, кто к знакомым, кто к родственникам или просто добрым людям пересидеть-переждать лихолетье.
Демеевцы быстро смешались с многолюдной рекой и растворились в ней, но уже под Броварами[8] им пришлось пережить первую тревогу.
Василек, сидевший за спиной пулеметчика Цибули, от нечего делать разглядывал всех, кого они обгоняли или кто обгонял их. Вдруг его взгляд задержался на красивой кареглазой девушке с ямочками на щеках. «Где я ее видел?..» И вдруг, в памяти всплыли заросли терновника во дворе, стук сапожек незнакомки по безлюдной улице и яростный шепот: «Натворит она бед…»
— Дядя Андрей, — тронул мальчик локоть Цибули, — вон там, слева мелькнула девушка в белом платке. Очень подозрительная... Мне о ней дядя Григорий говорил.
Ездовой не поверил, но Василек продолжал изо всех сил тормошить его. Наконец, Андрей оглянулся, подумал минуту и передал парню вожжи:
— Ладно, погоняй пока, а я пойду с Трофимом посоветуюсь...
Легко соскочив с телеги, он скрылся в толпе.
Смеркалось. Заканчивался напряженный августовский день. Все, кто еще остался в Киеве, не зажигал света и сидел тихо, прислушиваясь к артиллерийской канонаде, всё отчетливее доносящейся из пригорода…
Петр Иванович Денисенко нацепил на гвозди, вбитые в верхний край рамы окна, серое одеяло, чиркнул спичкой и поднес бледный язычок пламени к небольшому огарку свечи. К неверному огоньку молча придвинулся с бумагами Артем Груша. На стене зазвонил телефон.
— Слушаю!.. — снял трубку Денисенко. — Понял, спасибо. Новость действительно хорошая... — и, на мгновение отстранившись от аппарата, бросил Артему:
— Это с бронепоезда. Они только что вернулись…
Артем вскочил на ноги:
— Было нападение? Отбились?
«Все в порядке, — гулко раздалось из трубки. — Но подробности потом. Надо быстрей дырки залатать. Слишком много привезли…»
— Значит, Райнис, как я и предполагал, наш человек, — облегченно вздохнул Денисенко. — Остается Кущ и Остапенко. Кто из них?
— А где они, Петр Иванович?
— Задания выполняют. Они сейчас под постоянным наблюдением, но пока — ничего подозрительного…
— Остапенко, — продолжил Артем, — вместе с Сергеевым в царской тюрьме сидел. Сам понимаешь, сколько лиха хлебнул за свои убеждения. А вот насчет Куща... Его к нам прислали из действующей армии. Мол, надежный товарищ, проверенный. А что мы знаем о нем? Может, взять и прижать его?
— Прыткий ты очень. А если он не виноват? Может, тут еще кто-то действует ... — Денисенко снова погрузился в раздумье. — Ладно, чего гадать. Времени мало, и медлить нельзя.
— А я о чем? Действовать нужно! — гнул свое Артем. — Будем ворон ловить — нас же за горло возьмут. Деникинцы ждать не будут…
— Разрешите? — приоткрыл дверь дежурный губчека и доложил, что прибыл Райнис.
— Пропустите немедленно.
Латыш остановился посреди кабинета, поднес ладонь к козырьку и тяжело выдохнул:
— Товарищ председатель губчека, ваше приказание выполнено! Отстреливались, пока патроны не кончились. Гранатами отбивались. Потом, воспользовавшись замешательством белых, незаметно ушли. В результате двое наших убиты, один — тяжело ранен.
— А каковы потери противника? — спросил Артем Груша.
— Не успел посчитать — враги не дали, — полушутя ответил Райнис, — но, думаю, осталось их там не меньше сотни. Особенно, когда на подмогу бронепоезд пришел…
— У вас на рукаве кровь, — заметил Денисенко.
— Это мы раненого вытаскивали…
— Ясно. Что ж, вы справились с заданием, товарищ Райнис, — Петр Иванович пожал чекисту руку.
— Сильно белые к вагону лезли? — поинтересовался Груша.
— Как сумасшедшие.
— Еще бы. Хочется золотопогонникам руки в золото окунуть. Посмотрел бы я на них, когда они сейфы вскроют…
— Я бы тоже. Там ведь сюрпризы для них приготовлены!
— Какие? — Артем вопросительно взглянул на Райниса.
— Достаточно открыть дверцу сейфа, как взорвутся оставленные внутри бомбы.
— Слышишь, Петр?
— Слышу, — улыбнулся председатель губчека и положил руку Райнису на плечо.
— Идите отдыхать. Утром, если не придется вас ночью побеспокоить, получите новое задание…
Денисенко с Грушей снова окунулись в свои дела. Необходимо было сменить явки, намеченные только утром. Непрерывно звонил телефон — группы Остапенко, Куща и других чекистов извещали о задержанных на улицах и в домах агентах Деникина…
Когда поручик Дзюба вновь вернулся в село, на улице уже совсем стемнело. Он с трудом отыскал дом, где полковник Пальчевский собирал на срочное совещание контрразведчиков.
