Тихо прикрыв за собой дверь, поручик, утомленный долгой дорогой, сразу же сел на ближайшую от входа скамью. Осмотревшись, он облегченно вздохнул: прибыли пока не все, так что зря он беспокоился, что опоздает.
— Как там дела? — не отрываясь от бумаг, спросил Пальчевский у Дзюбы.
— Все в порядке! — вытянулся поручик. — Я получил ваш приказ немедленно явиться сюда, но очень хотел посмотреть, как снаряды сводной батареи разносят большевистский эшелон!
— Понимаю вас, юноша, сам бы не отказался от такого зрелища. Но опасаюсь, не перестарались ли артиллеристы? Не разбили ли вагоны начисто? А то, как узнают, какой груз отбили у красных...
— Все предусмотрено, господин полковник. Там, при вагонах, остался эскадрон охраны командного состава бригады — офицеры как один преданные нашему делу, — успокоил Пальчевского Дзюба.
Тем временем прибыли все, кто был вызван на совещание.
— Господа, имею честь сообщить вам: операция «Золото» успешно завершена. — Голос Пальчевского сразу же приобрел деловой тон. — Каждый из вас заслуживает высокой награды. И, слово офицера, никто ею не будет обделен. Но только после ликвидации чекистского подполья в Киеве. Уже завтра мы займем его, и первое, что надо будет сделать — обезвредить агентуру красных, оставленную в городе.
Дзюба слушал Пальчевского, низко, почти до колен склонив голову. Потом выпрямился, коснувшись спиной стены, повернулся лицом к полковнику — и взгляды их встретились. Полковник смотрел дружески, благосклонно. Поручик благодарно моргнул и смущенно опустил глаза в пол.
«Повезло мне с офицером…» — подумал полковник.
У Дзюбы же скребло на душе: «Пальчевский зря не скажет. Раз уж вслух, откровенно заговорил о неминуемой ликвидации большевистского подполья — значит, ловушка для этого уже подготовлена. Все это будет завтра ... Но как отвести беду, как?»
Дзюба стиснул зубы. Впрочем, впереди еще ночь, по крайней мере — полночи. Достаточно времени, чтобы найти выход…
Офицеры весело зашумели, на притихшего Дзюбу никто не обратил внимания. Еще бы, ведь скоро — свидание с Киевом, а там уже можно будет отдохнуть…
В это время приоткрылась дверь, и в нее без стука быстро вошел офицер связи штаба.
«Чего это его принесло? Что-то случилось?» — с любопытством разглядывал Дзюба вытянувшегося у порога капитана. Тотчас в комнате стало тихо. И только когда Пальчевский медленно, словно раздумывая, стоит ли ему вставать, или нет, поднялся из-за стола, штабист сухо доложил:
— Господин полковник, вас вызывает генерал…
Пальчевский, не проронив ни слова, подошел к вешалке, снял с нее фуражку и, миновав все еще стоящего на вытяжку посланца, двинулся к выходу.
На улице полковник остановился и, не поворачиваясь к сопровождавшему его капитану, спросил:
— Как себя чувствует генерал?
Офицер замялся, но, в конце концов, сочувственно ответил:
— Не в духе…
— С чего бы это, как вы думаете?
Капитан, видимо, мысленно взвешивал каждое слово, потому что ответил через длительную паузу:
— Не уверен, но, мне кажется, причиной тому — появление в штабе окровавленного командира кавалерийского полка Соснова. Он поднял скандал, кричал: «Нас предали! Кто нам подсунул этот эшелон?!» Потом потерял сознание, и его унесли санитары…
— Предали? — не услышал собственного голоса Пальчевский.
Они уже прибыли, и офицер, приоткрыв дверь к Мокрееву, четко доложил:
— Полковник Пальчевский, ваше превосходительство!
Пальчевский зашел, чеканя шаг, и вскинул руку к виску. Но не успел он сказать и слова, как его опередил Мокреев, удивительно спокойным голосом предложивший:
— Сядьте, голубчик, сядьте…
Генерал достал из ящика трубку, набил ее табаком, раскурил и только тогда нарушил напряженную тишину:
— Ну! Что будем докладывать верховному, Павел Семенович? Так, мол, и так, потеряли полсотни людей, отбивая большевистский эшелон, в котором, верите, золотом даже не пахло…
— Как? — подхватился Пальчевский. — Я немедленно выясню…
— Сидите! — оборвал его генерал. — И так все ясно. Вы просто недооценили противника, потеряли чувство бдительности и поплатились за это. Вас, опытного контрразведчика, большевики, как мальчишку, — Мокреев крутанул пальцем в воздухе, — вот так, обвели…
Полковник вдруг покраснел, на скулах его обильно выступил пот. Он долго дрожащими руками доставал из кармана платок, а в голове роились всевозможные предположения:
«Неужели хитрый лис Денисенко вычислил Крота? А тот ему все выложил!»
Но ведь Кроту полковник давно уже не давал никаких поручений, дабы не навлечь на него подозрений чекистов. Может большевистский агент действует в самой контрразведке?
Но никто же не отлучался из подразделения. Да и слишком быстро была проведена операция, чтобы красные успели изменить маршрут эшелона с золотом. Тогда где же оно?
Генерал перехватил затуманенный взгляд полковника, тяжело вздохнул и подошел к нему:
— У вас, Павел Семенович, впереди еще ночь. Воспользуйтесь ею, чтобы выйти на настоящий след золота. Пока еще есть возможность. Слышите? Единственная возможность искупить вину. Иначе завтра, вполне возможно, меня и вас будет судить трибунал!
