Мы прошли через большое село ближе к вечеру. Рядом с дорогой стоял роскошный трактир, маняще сверкающий свежеокрашенными ставнями.
Я догнала десятника:
– Егерт! Да подожди немного!
– Да, леди? – ухмыльнулся парень, проследив мой тоскующий взгляд.
Мне надо было помыться, постирать, хотелось поесть что-то, любое, изготовленное не из барвы и не из солки!
Блииин! Я совсем забыла о проблеме денег за время лесных походов. Даже не спросила Ежа, потратил ли он нашу единственную серебрушку и успел ли что-нибудь обменять у старосты, он же тогда бисер и кулон прихватывал.
Ну что ж, можно сделать вид, что отсутствие денег – не наша проблема.
– Егерт, если мы не собираемся останавливаться на ночь в селе, то нам нужны более вместительный котелок и крупа, – деловито заговорила я. – Дело, конечно, ваше, можете и голодать, в нашем котелке можно сварить только на четверых.
– Если вы сейчас не при финансах в связи с поспешным отступлением, могу выдать вам серебрушку с условием, чтобы когда придём в Тьорн, вы вернули две, – выдвинулся Ёжик.
– Какое обеспечение ты хочешь?
Похоже, всю свою наличность бравые вояки оставили на краю государства. А ещё лис кормить! Или они тут травкой питаются?
– Мне достаточно честного слова, – заверил Ёж.
– Ёжик, слова «честный» нет в их языке, ты на русском сказал, – пробормотала как можно тише.
– Эээ, достаточно обещания вашим именем, – быстро поправился мальчишка.
– Не слишком ли много за одну серебрушку? – нахмурился Егерт.
Мы с Ежом удивлённо переглянулись. М-да, трудности совмещения понятий.
– Ёж, а возьмёшь обещание моим именем? – втиснулся Дэв.
– Без вопросов, дружище, держи серебрушку, – Ёжик явно хотел сгладить свой промах.
– Пошли, – Дэв отволок ангела в сторонку и зашептал на ухо.
Наверное, обещает своим именем. Сложно-то как!
– Хороший ход, – с какой-то горечью бросил Егерт.
Я с недоумением посмотрела в его удаляющуюся спину. Что вообще происходит?
Слов не хватает! Наверное, это отряд внутригородского реагирования! Такое впечатление, что в этой стране, состоящей на пятьдесят процентов из лесов, именно они в лесу никогда и не были!
В подручные годились только ребята с лисами. Привязав животных подальше от стоянки, они споро натаскали хвороста. Ёжик привычно разжёг костёр. Мы с Тамией перебирали купленную Дэвом крупу и ругались на продавцов. Облапошили парня. Увидели, что ничего не понимает, и всучили самую мусорную солку, какую я только видела. Крупу предыдущих закупок мы и не перебирали, подумаешь, пара нераскрывшихся зёрнышек попадётся. А здесь в отсветах уходящего солнца старались выбрать хоть самый крупный мусор.
– Ну всё, глаза ломать я не подписывалась, – моё терпение лопнуло, – Егерт, давай сюда четверых, пусть только руки помоют.
Ещё проблема: стражи не понимали, зачем мыть руки, они же не едят, а крупа всё равно прокипятится.
Ёжик с Арсидом, Дэвом и Лином ушли в лес сразу после обустройства стоянки, а сейчас вернулись с грибами, яйцами и разделанными тушками птицы. Мы встретили их довольными улыбками и похвалами добыче. Даже Тами не поскупилась.
Я заметила, что Лин постоянно крутится рядом с девушкой, стараясь незаметно заботиться. А сама Тами за эти две недели блуждания дивно похорошела. Она даже будто вытянулась вверх, движения утратили подростковую резкость, округлились щёчки, волосы отмылись хорошим шампунем и заблестели золотом. Она словно начала дышать полной грудью, стала чаще смеяться, легко болтать ни о чём, просто ради хорошего настроения. Я надеялась, что время, когда она по грубому окрику готова была послушаться и выпрыгнуть в лапы преступников, безвозвратно прошло. Иногда мне казалось, что Тамия силой воли задерживала своё взросление, а сбросив гнёт страха, дала себе волю и расцвела. Как храбро она этой ночью встала рядом со мной!
Из того котла, который купил Дэв, накормить можно было человек тридцать, поэтому наш котелок использовали, чтобы натаскать воды и заварить чай. Пока ещё эта бочка вскипит, а животы стражей урчали угрожающе.
– Рон, – я подошла к негласному начальнику лисятника, – ваши подопечные едят похлёбку?
– Обычно им готовят специальную пищу, леди, но, думаю, ради такого случая они не станут капризничать, – он взглянул на проходящего поодаль Егерта, расставляющего караулы. Рон был самым старшим в десятке. Лет, наверное, под сорок, он очень коротко стригся в отличие от остальных и среди стражей пользовался несомненным авторитетом. Рон то шуткой, то действием поправлял огрехи товарищей, а то и подсказывал, помогал, стараясь делать это незаметно. Но меня-то на семинарах по психологии учили, как вычислять негласных лидеров! И то я сумела его раскусить только ближе к вечеру, очень уж скромно и ненавязчиво Рон держался. Даже Егерт прислушивался к его словам, поэтому взгляд на командира я расценила как шутку, засмеялась:
– Вообще-то я имела в виду животных.
Ещё одно слово, которое надо узнать, – как называют этих лис.
– Я тоже, леди, как только вы могли подумать! – Рон настороженно глянул на меня, пришлось пообещать:
– Я вас не выдам. Но имеющий глаза – увидит, – я развела руками.
