Тоннар чуть не охрип, убеждая магистра Танну оставить в Предлесье наиболее громоздкие приборы. Но, кажется, ничего не добился. Здесь же оставались почти все повозки, староста вьюном метался по селу, распоряжаясь о постое и продовольствии лошадок.
– Лорд Баркей, а чем мы будем задабривать Хозяина леса?
Этот вопрос вертелся на языке с утра, и, наконец, я получила возможность озадачить командира.
– Полагаете, это необходимо? – удивился офицер.
– Более того, без доброго отношения Хозяина леса мы будем блуждать в лесах до осени и ничего не найдём, а у нас остаются ещё тележки с маговским добром.
– Но сельчане ездят в лес за дровами, так что по этой дороге и проедем, а против зверей мы вооружены.
Я равнодушно пожала плечами:
– Как скажете, командир.
– Хорошо, – быстро сориентировался лорд Баркей, – что вы предлагаете?
– Не знаю, – я растерялась, – поскольку у нас большой отряд и мы можем принести значительный ущерб, то, я думаю, надо что-то очень нужное сделать.
Офицер взглядом адресовал вопрос старосте. Тот задумался, а потом вдруг озарился идеей:
– В позатом году морозы были сильные, опушка промёрзла и стоит, бедолага, мёртвая. На дрова эту труху не возьмёшь, а и новому пока расти негде. Ежели б расчистить местечко?
Местечко производило удручающее впечатление. Голые стволы, нелепо торчащие среди яркой зелени травы. Сухостой угрожающе скрипел, я подумала, что местные мужички просто побоялись убирать, как бы не рухнуло на голову. И здесь аккуратная уборка проходила под контролем магов, уплотняющих воздух вокруг тонких разболтанных верхушек. Стражи рубили, корчевали, таскали трухлявые обломки и пни в указанный старостой овражек. Мои ребята тоже трудились наравне с остальными, мы с Вальцаном присоединились к магам, подстраховывая парней. Тошку я под страхом наказания оставила в селе, слишком опасалась непоседливого характера егозы. Ктана прямо в лесу вместе со старостихой варила в огромном котле похлёбку на всю ораву, и то пришлось обедать в две очереди.
К вечеру как раз управились. С непривычки от долгого напряжения гудело всё тело, даже те мышцы, о существовании которых я и не подозревала. Я с ужасом посматривала на парней, которые таскали тяжести на спинах. И только радостный староста балагурил:
– Вот и славно, а уж осенью мы рябинки подсадим, не сомневайтесь. Орехов опять же. Всё в лучшем виде сделаем, коли Хозяин разрешит. Сейчас в баньку, там бабы ужо запарили…
Маги прошли по рядам уставших стражей, и там, где они проходили, спины распрямлялись, на лица возвращались улыбки. Вальцан так же мимоходом подлечил меня.
– Я тоже так хочу!
– Научишься, не торопись.
– Валь, я давно тебя спросить хотела, а Гаэрия – тоже богиня?
– Ну, ты скажешь! Нет, конечно.
Лес перед нами расступался, выводя к околице села.
– Но ты же говорил, что её спрашиваешь, – предъявила я. А что, у нас-то Гея точно богиня!
– Гаэрия – это живая структура, так понятно? Магия – такая же её часть, как твоя кровь – составляющая твоего тела. Кровь несёт полную информацию о тебе, так и магический запрос предполагает ответ. Правильно запросить, верно расшифровать – тебя всему научат в старших классах, не спеши. Кстати, завтра начнём тренировки на концентрацию внимания, а то посмотрел сегодня на тебя!
Нет, мне нисколечко не интересно, что же он увидел.
Утро в деревне наступает рано, но я отлично выспалась. Ёжик ещё дрых на лавке в сенях, а Ктанара нашлась в не успевшей остыть бане. Мы сполоснулись на дорожку, неизвестно, когда теперь придётся искупаться. Момент был удобный, чтобы начать давно откладываемый разговор.
– Ктана, какие у тебя планы? Ты пойдёшь в мой мир?
– Скорее всего, – она отжала волосы и закрутила вокруг головы, – чем дальше мы идём, тем сильнее ощущение, что надо поступить именно так. А зачем, знаешь?
– Знаю. Мы с тобой пойдём за помощниками для Солы и братьев, – я постаралась сказать это самым будничным тоном.
– Неожиданно, – задумчиво произнесла Ктана.
– И всё? – удивилась я. – А где обморок от счастья, слёзы избранности и радостные крики?
– В первый раз почти так и было, – девушка спокойно улыбнулась, – а потом я привыкла, что порой приходится делать совершенно невообразимое. Значит, на меня рассчитывают. Если поручают, значит, я смогу справиться.
– Но разве с тобой не разговаривают и не велят поступать тем или иным способом? – мне было любопытно, как это происходит у Жара.
– Нет, не говорят. Если я чувствую неправильность, то стараюсь исправить. Вот и всё, – она улыбнулась.
Ой ли?
– Расскажи, Ктана, – попросила я, – ты постоянно преуменьшаешь свои заслуги, давай я сама судить буду.
Мы вышли на утреннее солнышко, петухи спозаранку оборались, поднимая народ на новый день.
