Следуй за рекой (ЛП) полностью

Рив отодвигается после еще одного легкого поцелуя и хватает телефон, чтобы включить свой любимый «мягкий» плейлист — который теперь нравится и мне — прежде чем начинает копаться в коробке, вытаскивая каждый рисунок. В течение получаса он просматривает почти сотню картин с окружающими шале пейзажами и городком Вейл. Некоторые из них мрачные, с обилием нейтральных тонов — стиль, который я предпочитаю — а другие более яркие и живые, как, например, та, что я подарил Риву на Рождество. От моего внимания не ускользает, что более яркие работы — это также и более поздние.

Просмотрев всю стопку, Ривер передает мне рисунки, чтобы я убрал их обратно в коробку, всякий раз встречая мой взгляд с улыбкой, и, Боже, у меня не получается сдержать гул в груди. Потому что я поверить не могу, что нечто настолько простое вызывает у него такую яркую улыбку.

Как только последняя картина оказывается в коробке, я спрыгиваю с кровати, чтобы отнести ее на место. Я начинаю разбирать рисунки на столе, хватая оставшуюся стопку, чтобы положить поверх остальных, когда до меня доносится громкий шлепок по дереву.

Поднимая взгляд, я замечаю, как Ривер хватает с пола черный блокнот. Судя по всему, мой альбом для набросков. Развернувшись, я возвращаюсь к своей задаче освободить стол.

Секундочку.

Черт.

Мой. Альбом. Для. Набросков.

Я оборачиваюсь, когда Рив открывает первую страницу, и тут же напрягаюсь. Потому что знаю, что там нарисовано.

Наброски его рук и маленькая татуировка в виде креста на внутренней стороне запястья, там, где находится пульс.

Я также знаю, что изображено дальше, потому что сам рисовал эти наброски.

Его. Ривера.

Все части его тела, которые запомнил за последние недели. Каждую линию, изгиб и мышцу. Каждую тату, украшающую его кожу.

Там есть все.

Оооо черт, это плохо.

Даже хуже.

Как Танос, захвативший все шесть Камней Бесконечности — настолько плохо.

Тревога проникает в самую глубину моей души, когда Рив поднимает свой сине-зеленый взгляд, чтобы встретиться с моим.

Выражение его лица нечитаемое.

— Рив, — говорю я как можно мягче, как будто разговариваю с пугливым животным, а не с парнем, который стал для меня самым важным человеком на свете. Даже за такое короткое время.

Ривер ничего не отвечает, лишь делает медленный шаг к двери, не сводя с меня глаз.

И поскольку я уже знаю его, как свои пять пальцев, то понимаю, что тот собирается сбежать.

Как я и предсказывал, Ривер перепрыгивает через холст на полу, делая рывок к двери и пролетая мимо нее на всех парах.

— Рив, подожди! — кричу я и бегу следом, в мгновение ока выскакивая за дверь, но этот ублюдок оказывается быстрее.

Он направляется прямиком в ванную и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Я пытаюсь покрутить ручку, но безуспешно, Рив уже заперся внутри с альбомом, который я ценю больше всего.

Тем самым, где изображен он.

Глава двадцать девятая

Ривер

День двадцать восьмой

Я с облегчением вздыхаю, потому что успел добежать до ванной раньше, чем меня настиг Рейн. Не поймите меня неправильно, я чувствую вину за то, что заперся здесь с альбомом, хотя Киран явно не желает, чтобы я в его заглядывал.

Но черт.

Он меня нарисовал?

— Abhainn, это не то, о чем ты подумал, — отрицает Рейн с другой стороны двери, продолжая колотить по ней кулаками.

Обычно я бы с удовольствием слушал его мольбы, но в данный момент от его голоса мое сердце разрывается на части. При других обстоятельствах я бы уступил просьбам Рейна или даже требованиям. Я бы подчинился, как ему нравится.

Но покорность не в моем характере.

Только иногда и только с ним.

Я не отвечаю, а вместо этого двигаюсь к туалетному столику и, опираясь на него спиной, соскальзываю на пол. Сделав глубокий вдох, я изо всех сил стараюсь не обращать внимания мольбы Рейна и его стук в дверь.

Но это сложно.

Надеюсь, он не сорвет ее с петель, пытаясь добраться до меня, прежде чем я успею заглянуть внутрь.

— Ривер, сейчас же открой эту чертову дверь! — кричит Киран.

В его голосе нарастает гнев, а дверная ручка продолжает дребезжать.

Я не отвечаю, позволяя Рейну кипеть от ярости.

Он нарисовал меня.

Он нарисовал меня.

Боже. Он. Нарисовал. Меня.

Неважно сколько раз эта мысль проходит через мой разум, она не имеет никакого смысла.

— Детка, пожалуйста. Давай поступим так. Ты откроешь дверь, и я обещаю, что мы посмотрим альбом вместе.

Ага, он уже пытается заключить со мной сделку.

Многие люди не знают, что стадии горя относятся не только к потере и смерти. Рейн — осознает он это или нет — уже на третьем шаге: торг.

Я открываю альбом и листаю его. Страница за страницей.

Все наброски — мои.

Татуировки.

Грудь.

Руки.

Пресс.

Губы.

Глаза.

Лицо.

Весь этот графит на бумаге отражает меня, словно зеркало.